Делает шаг, практически впечатываясь в меня, и обхватывает одной рукой мою шею, заставляя откинуть голову ему на плечо. Жаркое дыхание опаляет нежную кожу, я слышу, как по ней скользят его губы. И одновременно его пальцы зарываются в мои волосы и начинают освобождать их от шпилек. И те падают на пол, разрывая тишину, убаюканную нашим дыханием.
Одна…
Две…
Три…
Сердце колотится все быстрее под каждый удар.
На счете пять он меня разворачивает. Намотав на кулак мои волосы, оттягивает назад мою голову, и легкая боль заставляет открыть глаза и взглянуть на него.
Контраст между нами пугает: он в одежде и внешне так же спокоен и холоден, как и всегда, а я практически обнаженная, открытая для его взгляда, и меня начинает бить дрожь.
Ни слова.
Он будто понимает, что любое слово может вновь заставить меня взорваться эмоциями. И далеко не теми, которые он бы хотел.
Собраться с силами… просто собраться с силами, повторяю себе… Перетерпеть, переждать, и…
Мой изумленный возглас будит тишину этого дома, когда Тимур неожиданно подхватывает меня на руки и куда-то несет.
В спальню… наверное, в спальню… Я так уверена в этом, что никуда не смотрю, лишь на воротник его белой рубашки… И расплачиваюсь за это, когда он вдруг ставит меня на ноги, а мое тело оказывается под сильными струями душа. Вода кажется настолько холодной, что я цепляюсь за плечи Тимура, прижимаюсь к нему.
– Да, – выдыхает он. – Теперь ты все делаешь правильно.
Шаг – и он заходит в душевую кабину следом за мной.
Прямо в одежде, наплевав на то, как отнесется к этому кощунству дорогая ткань. Подняв руку, откручивает кран еще больше, смешивает температуру и переводит взгляд на меня.
– Правильно, Аня. – Его ладонь очерчивает мое лицо. – Смотри на меня…
Его глаза темные, какие же они темные… а его руки…
Он с такой силой прижимает меня к себе, что я, резко выдохнув, впиваюсь в его плечи ногтями. Его не злит такая реакция и то, что я, возможно, на его коже оставлю следы. Во взгляде появляется не желание – жажда.
И она же передается его рукам, которые принимаются не изучать меня – теперь нет.
Они мнут, сжимают, требуют и становятся еще напористей, когда замечают мой отклик. В его квартире и тогда в массажном кабинете – он приручал мое тело, подстраивал под себя, и теперь, несмотря на то, что я осознаю, что именно происходит, отторжения тоже не возникает.
Да, я знаю, понимаю, что это крах той моей жизни, которая была у меня до него.
