— С Кариной, — выдохнул, словно признался в самом страшном деянии."
"У меня закружилась голова, а к горлу подкатила тошнота. Казалось, что теперь я ступаю босыми ногами по стеклам, раня себя и снаружи, и внутри.
— Ты… — сделала шаг назад, качая головой из стороны в сторону. — Говоришь, что любишь, а сам изменил. Разве это лучше спора? Твой гнилой самонадеянный поступок был куда благороднее измены. Лучше бы ты молчал, Кирилл…
В моих словах отчетливо слышалась горечь и тоска: по несбывшимся мечтам, разрушенным надеждам и разбитому некогда любящему сердце.
— Я не хотел, — сказал он с агонией, сделал шаг ко мне, сокращая нужную мне дистанцию. — Правда… Ничего не помню, ты… Значишь для меня всё! Я не понимал этого, но… Прошу тебя, дай мне шанс. Ты никогда не пожалеешь, если доверишься мне снова.
— Снова? — усмехнулась ему в лицо, не скрывая горечи. — Я корю себя за то, что вообще поверила тебе, а ты просишь шанс? Серьезно? После сказанного?
— Я не хотел лжи между нами, — стиснул он челюсти, сжал руки в кулаки от злости.
— Карина для меня ничего не значит, я даже не помню ночь, я…
— Не хочу тебя видеть и знать! Убирайся, слышишь! И никогда не смей ко мне подходить! — крикнула, а после закрыла уши, когда он снова открыл рот.
— Ты услышал ее, Соловьев, — донесся до меня словно через вату голос Марата, который подошел ближе и встал передо мной, закрывая от глаз Кирилла. — Уходи.
— Мы не закончили, отойди с дороги, — послышался голос Соловьева.
— Давай уйдем, Марат, пожалуйста, — простонала, опираясь лбом о его лопатки.
— Идем, — тут же отреагировал мужчина и повел меня к машине.
— Аида! — казалось, простонал сзади Кирилл, но кидаться снова не стал.
Мы с Маратом сели в машину, а после тронулись, выезжая на дорогу. И всё это время я видела в зеркале, как нам вслед больным взглядом смотрел Соловьев. Как только мы повернули, и лицо его скрылось из виду, я прикрыла глаза, а затем почувствовала, как по щекам покатились беззвучные слезы.
— Всё хорошо? — заботливо спросил Марат, но я была не в силах ему ответить, только покачала головой.
Отвернулась к окну, скрывая свою боль, наблюдала, как сменяются дома, улицы, как темнеет снаружи.
— Где мы? — спросила в какой-то момент гнусавым голосом.
Нос забился, изменив мой тон, выдавая тем самым, что я плакала.
— Просто по городу, — мягко ответил Марат. — Куда хочешь? Проголодалась?
Мне нравилось, что он задает лишних вопросов и не касается темы Кирилла Соловьева.
