Но привычное, еще в дни беспризорничества, ухо Кости уловило осторожный шелест травы. Он толкнул Супостата, и оба припали к земле.
Рома шел, озираясь по сторонам. Он направлялся к кривляку, к тому месту, где пуля Алданца свалила Пинаева.
Ребята ползли заросшей рытвиной, измокнув до последней нитки. Костя вырос на спуске к реке неожиданно для присевшего Цыганка.
— Кто ходит? — хищник поднялся и торопливо поддернул шаровары.
— Замолчи, стервоза! — Костя выкинул вперед руку с револьвером. — Садись!
Рома сверкал верткими глазами, как попавший в обмет соболь, боязливо косился на темный глаз дула.
Босые его ноги синели от холодной росы.
— Ну, долго с тобой венчаться? — Костя приблизил оружие к косматой груди золотоглотателя. Рома заскулил.
— Не балуй! Я и так выброшу.
Он пошел в присядку, путаясь в шароварах.
Стоявший за спиной Кости Супостат зажимал ладонью рот, задерживал смех. Цыганок проплясал до ямки, по-собачьи, беспокойно крутил головой. Темные перепутанные кольца волос падали на его коричневое лицо.
Он поднялся и уже смелее сказал:
— Готово, ребята!.. Насилушку бог простил с испугу-то.
Костя взял его за ворот и подал валявшуюся под ногами берестину.
— Иди, промывай, чертов кум! Да не лукавить, а то поплывешь вот туда с камнем на шее.
Рома ободрился.
— Нет, пошто, ребятки… У нас такое правило: раз влип — не разговаривай.
Он сполоснул с берестины и, блестя зубами, поднес ее к глазам Кости.
— Все три выкатились, — с сожалением сказал хищник.
— Надеялся, что хоть одно на разживу застрянет… Дай, браток, на похмелку!
— Золото — тяжелый металл, — усмехнулся Супостат. Рома подпрыгивал. Костя поднес к его носу кулак и завернул в бумагу самородки.
В этот день Рома не вышел на работу, а вечером, осмеянный забегаловцами, сбежал с прииска.
11"
"Пуск электростанции отвлек внимание охочих до пересудов людей. Может быть, поэтому меньше говорили о том, что директор перессорился с молодой женой, не хотевшей после ареста оставаться на прииске.
Частые катастрофы и особенно взрыв дорогого котла держали приискателей в напряжении. Суеверные женщины и старики ждали новых аварий. Но случилось так, что рудник, никогда не имевший достаточных запасов энергии, вдруг залился ярким светом. Ночи превратились в дни. Энергии хватало на все шахты, на буровые станки, на два электровоза. По выражению Бутова, в шахтах можно было шить тонкое белье. Беспрерывно заработала бегунка с добавочными чашами.