И через него хоть и слышу все, что мне говорит бывший муж, но эти слова кажутся чем-то эфемерным. Ненастоящим.
— Да? — откликнулась я шепотом.
— Спасибо… за то, что ты со мной. И за сына.
И я не знала, придумала ли я себе это или же Фролов действительно произнес эту фразу.
Проснулась я уже в послеродовой палате, ничего не помня о том, как в ней оказалась.
— Где мой ребенок? — выдохнула хрипло, приподнимаясь на локтях.
Меня окутал страх, очень сильный, который буквально кричал о том, что с малышом что-то случилось.
Но рядом был Макс, и его голос мгновенно успокоил.
— Он здесь, рядом, — указал бывший муж на прозрачную люльку рядом с моей кроватью. — Вес отличный, рост тоже. За ним еще понаблюдают, но врачи говорят, что наш сын абсолютно здоров. Сейчас он спит, посмотри.
И я посмотрела. Только совсем не на ребенка, а на Фролова. Он смотрел на нашего малыша с таким выражением на лице, что у меня внутри все сжалось от такого острого щемящего чувства, что кислород в легких закончился.
— Я так рада, что ты приехал и оказался рядом с нами в этот день, — призналась я, улыбнувшись, когда мой взгляд все же переместился на нашего сына.
Он сладко спал и не выказывал никакого беспокойства.
— Иначе и быть не могло, — заверил меня Фролов и вдруг встал и направился к двери.
Я нахмурилась, не понимая, куда он так быстро устремился, но совсем скоро все стало ясно.
— Тебе нужно поесть, — сказал Макс, и не успела я ответить, как в палату вошла женщина, которая принесла мне тарелку с едой.
И только тогда я поняла, насколько проголодалась. Запах овощей и мяса ударил в нос. Фролов помог мне устроиться удобнее, и я в этот момент ощутила такую острую благодарность за заботу, которую он показывал мне всеми доступными способами, что все прошлое, разделяющее нас, окончательно исчезло.
— Как мы назовем нашего сына? — спросила я, уминая мясо с овощами.
— Не знаю, — признался Макс, улыбаясь. — Кому-то имя сразу приходит. А мне — нет. А ты что думаешь?
Я нахмурила брови, пытаясь представить, как можно было бы назвать нашего малыша, но на ум ничего не шло.
Зато я думала о других вещах, которые никак не вязались с днем рождения нашего с Фроловым сына, но и о которых забыть я не могла. Особенно сейчас.
— О чем ты думаешь? — спросил Макс, кажется, прекрасно понимая, что мои мысли сейчас очень далеки от того, чтобы начать выбирать имя нашему ребенку.
— Ни о чем, — помотала я головой, отставляя опустошенную тарелку.
