Я ведь читала, что объятия способствуют выработке гормона счастья, и сейчас убедилась в этом на собственном опыте.
— Как ты? — спросил Фролов, придерживая меня и становясь на этот момент моей опорой.
— Ужаснооооо, — простонала я. — Когда уже это закончится?
— Врач сказал, что осталось совсем немного. Потерпишь?
— Угу…"
"Он так и стоял каменной скалой, а я продолжала цепляться за бывшего мужа и чувствовала себя при этом извращенкой, потому что наряду с болью ощущала безграничное счастье.
— Больше вас не оставлю без присмотра никогда, — шепотом пообещал Макс, и я улыбнулась сквозь выступившие на глазах слезы.
— Не оставляй, — согласилась в ответ. И вдруг ощутила то, что нельзя было спутать ни с чем — желание тужиться.
— Что такое? — мгновенно напрягся Фролов, кажется, безошибочно почувствовав тот момент, который приблизил рождение нашего малыша окончательно.
— Зови акушерку. Скоро родим, — ответила я ему едва слышно, и Макс сорвался и направился размашистым шагом к двери.
Часть тридцать шестая.
Ксения
— Еще немного! Ты молодец! Давай! Да, давай! — подбодрила меня врач, и я выдохнула, когда почувствовала, что наш с Максом сын наконец родился.
Сам Фролов стоял в изголовье кресла и держал меня за руку, и от этой поддержки зависело все. Это я поняла сразу, как он заявил, что останется на сам процесс рождения малыша.
У меня словно второе дыхание открылось, я ощутила, что все будет хорошо, и что наш сын родится совсем скоро, и произойдет это без тех проблем, которые могли бы сопутствовать этому событию, учитывая ранний срок родов.
— Все! — выдохнула я, откинувшись назад и закрывая глаза.
Родильную палату огласил звук, больше похожий на недовольное урчание — так наш с Максом малыш приветствовал этот мир.
— Да, мамочка. Богатырь! Несмотря на то, что восьмимесячный! — заверили меня.
— С ним все в порядке? — мгновенно откликнулась я, распахивая глаза.
— Все в порядке. Сейчас приложим к груди.
А дальше последовало то, что врезалось в мою память навсегда. Сын взял грудь, и у меня покатились слезы счастья.
И все это время Макс был с нами.
— Ну, как ты? — спросил Фролов, когда малыша унесли, заверив меня, что вернут, как только меня переведут в послеродовую палату.
— Хорошо, — устало улыбнулась я, чувствуя себя совершенно расслабленной и счастливой. Наверно, виной всему были гормоны, которые усиленно вырабатывал мой организм.
— Ксю… — тихо позвал меня Макс, но я уже чувствовала, что проваливаюсь в состояние полусна.
