Дверь захлопнулась, отрезая нас ото всего остального мира. Мы вновь начали целоваться. Жадно и безудержно. Я срывала одежду с бывшего мужа, он же действовал так, словно боялся разбить хрустальную вазу. Это сбивало с толку, но в то же время порождало внутри безграничную нежность. И, смешанная со страстью, которой не испытывала уже очень давно, она срывала все тормоза.
Макс шагнул к постели, уложил меня на нее и склонился надо мной на вытянутых руках. Смотрел сверху-вниз, а я задыхалась от желания под этим взглядом.
Он стал еще более притягательным — литые мускулы, широкая грудная клетка, которая вздымалась в такт бурному дыханию. Я не смогла снять с него джинсы — они так и остались расстегнутыми и открывающими моему взору кромку светлых боксеров. А также обтягивающими внушительный член.
— Тебе можно? — спросил Макс на выдохе. — Если нет, я…
— Можно, — перебила я его и, обняв за шею, притянула к себе ближе.
Мы снова стали целоваться, как будто вернулись туда, где были молодоженами, и сейчас не было ничего другого.
Ни лет, которые провели врозь, ни недопонимания и недомолвок. Только двое людей, которые хотели лишь одного — погрузиться в это безумие. И в нем мы сгорали оба.
Я осталась без одежды, и Макс усмехнулся, стоило мне начать вновь срывать с него джинсы.
— Я сам, — хрипло сказал он, стаскивая оставшийся предмет одежды, и через мгновение оказался между моих широко разведенных ног.
Головка члена, горячая и влажная, коснулась моего не менее влажного естества.
Я застонала, когда Фролов намеренно провел ею по клитору вниз и вверх."
"— Еще, — попросила, впиваясь пальцами в плечи мужа.
— Так? — Он повторил то, что только что проделал.
— Даааааа, — выдохнула я, закатывая глаза.
Это было так сладко… так невыносимо приятно, что я потеряла всякую способность мыслить.
— Хватит? — спросил Макс, и я замотала головой.
— Нет, еще.
И он продолжил, а я ощутила, как внизу живота появляется такая невыносимая сладость, что меня уносит на волнах удовольствия.
Макс продолжил проводить головкой по моим нижним губам, а я заметалась под ним, пока не ощутила, что вот-вот кончу. Я не знала, как Фролов уловил тот момент, когда я начала кончать и можно стало просто отстраниться, чтобы после войти в меня, сорвав с моих губ вскрик. Но он ворвался на всю длину, остановился, и пока мои мышцы судорожно сжимали его, не двигался.
Я перестала метаться лишь через несколько секунд.
