Судя по тому, как меня встретила Ксю, она вполне допускала, что вся эта шумиха может быть делом моих рук. Во всяком случае, она явно снова меня винила во всем случившемся.
— Ты же не считаешь, что все это дерьмо мог устроить я? — спросил глухо и невольно вцепился крепче в руль автомобиля в ожидании ответа.
— Нет, — откликнулась Ксю, но легче мне ни черта не стало.
— Но ты явно винишь меня в этой ситуации.
Я не спрашивал — утверждал. Снова возникло чувство, что как бы ни старался делать так, чтобы Ксю была счастлива, получалось, что приносил ей только неприятности.
Что раньше, что сейчас. Ну почему все между нами выходило так? А может, дело было не только во мне?
— До твоего появления в моей жизни все было гораздо спокойнее, — ответила она уклончиво.
Конечно, я хотел слышать совсем не это. И теперь понял, что начал уставать от бесконечных обвинений в свой адрес. В конце концов, если я и был виноват во всем, что случилось, то только косвенно! Я не просил чертову клинику путать сперму, я не мог отвечать за чужие поступки.
Но именно я для Ксю был воплощением всего зла, которое только имело место быть! И, кажется, начал догадываться о причинах подобного поведения.
— Я уже понял, насколько ты не рада моему присутствию в твоей жизни, не нужно напоминать об этом лишний раз, — ответил сухо.
Поджав губы, я хмуро смотрел на дорогу впереди себя некоторое время, потом сказал:
— Тебе очень удобно винить меня одного во всем, правда, Ксю? Хотя моя единственная вина в том, что я не пожелал забить на своего ребенка и оставить его в твое единоличное владение, как тебе того хотелось.
И на что ты имела полное право, если бы не эта ошибка.
Покачав головой, я криво усмехнулся и продолжил:
— Я тот, кто я есть, Ксю, и изменить этого не могу. Я состоятельный и известный человек, за которым с интересом следит пресса. Это обратная сторона богатства, которая мне самому не слишком-то приятна. Но за все приходится чем-то платить.
— Зачем ты мне все это говоришь? — спросила она тихо в ответ и я, кинув на нее быстрый взгляд, констатировал:
— Затем, что ты и сама это все понимаешь.
И твои попытки обвинить меня во всех смертных грехах — это такая ширма, за которой тебе удобно прятаться. Ты боишься сама себя. Боишься дать мне второй шанс.
— Макс Фролов ударился в психологию, — фыркнула Ксю в ответ, но уже без прежней ехидности.
— Ничем другим не могу объяснить твое желание от меня отгородиться, — пожал я плечами.
