«У меня возле дома репортеры. Целая свора. Приезжай».
Да, я хотела только одного — чтобы он оказался рядом и сделал хоть что-то с произошедшим. Остановил неминуемое, заверил, что я могу не волноваться… хоть что-то!
Звонок от Фролова раздался тут же, но подходить к телефону я не стала. У меня на это попросту не было сил. Правда, направилась быстрым шагом подальше от входной двери, чтобы спрятаться в квартире.
Звонок в дверь был настойчивым и раздался минут через двадцать после того, как я набрала Фролову то сообщение.
За это время я успела несколько раз усомниться в том, что стоило доносить информацию до Макса именно таким способом, но как только я представляла размеры катастрофы, которая могла развернуться уже завтра, понимала, что недооценивать желание журналистов растрепать грязные подробности нашей истории, не стоит.
— Почему ты не подходишь к телефону? — выдохнул Фролов, заходя в квартиру.
В его голосе не было ни осуждения, ни злости — только бесконечная тревога.
— У меня не было ни на что сил, — призналась я, закрывая за бывшим мужем дверь.
— Они ушли?
— Внизу никого. Расскажи, что случилось.
И я рассказала. Поведала о том, кого и в каком количестве увидела прямо возле своего дома, и какие вопросы они задавали.
— Б*ядь! — выругался Фролов и вытащил из кармана пальто мобильный. — Сейчас… нужно сделать один звонок.
Он, не спрашивая разрешения, разулся и прошел на кухню. Стал говорить с кем-то, но к словам я не прислушивалась. Зато прислушивалась к своим ощущениям.
А меня будто отпустило. Присутствие Макса творило со мной что-то невообразимое, одновременно даря покой и состояние возбуждения, какого не испытывала уже очень давно.
— Собирайся. Я хочу, чтобы ты уехала со мной. Немедленно, — вернувшись обратно, заявил Фролов, и я вскинула бровь.
— Зачем? Ты не можешь остановить все это?
— Могу, но мне будет спокойнее, если вы с ребенком останетесь в полной безопасности.
Первое желание запротестовать и напомнить Фролову, по чьей вине я оказалась в такой ситуации, пришлось засунуть себе куда поглубже.
Я обязана была в первую очередь думать о малыше, а потом уже о своих потребностях высказать то, что и без того было очевидным.
— Хорошо, — по прошествии нескольких секунд сказала я, и увидела, что на лице Макса появляется выражение облегчения. — Я сейчас соберу свои вещи и ты отвезешь меня туда, где мы с ребенком будем в безопасности. Но я хочу только одного — чтобы ты избавил меня от подобного впредь.
