- Отчего же? Девицам, подобным ей, не составит труда прыгнуть в постель ради выгоды.
- О чем ты? - нахмурилась я.
- Ты знала, что до поступления в академию Вероника работала в одном из элитных столичных борделей?
Этим высказыванием Стефан словно плеснул мне в лицо холодной воды. Подобная новость стала для меня крайне неожиданной и ошелом ител ьной. Дыхание вмиг сбилось, а брови едва не исчезли за линией роста волос и грозились не вернуться на прежнее место.
- Что?! - завопила я от изумления, заставив его поморщиться.
А голова-то у Стефана, похоже, болела... Видимо, одной бутылкой мужчины не обошлись. И неудивительно. Такие признания даются весьма нелегко. Сперва долго на них решаешься, потом столько же мечтаешь обо всем позабыть.
- Значит, не знала, - протянул он с довольной улыбкой, взял меня внезапно за руку и прижался щекой к тыльной стороне ладони.
- Признаюсь, ты меня ошеломил этой новостью. Зато теперь понятно, чем был продиктован совет Вероники о том, как мне перейти из статуса невесты Джеральда в статус жены.
- И чем же? - его лицо резко посуровело. Каждый раз, когда речь заходила о моем женихе, хорошее настроение Стефана улетучивалось.
- Опытом, - произнесла я с горьким вздохом. - Как ты все это узнал? Неужели магистр Алкиной взял и вот так просто открылся тебе?
- Нет, конечно! Я якобы невзначай завел речь о Веронике, сказал, что нахожу ее красивой. Вот тогда Сарвил предупредил меня, чтобы я с ней не связывался. Слово за слово - и выплыла вся правда наружу. Я так благодарен тебе, что ты надоумила меня сперва потолковать с ректором, а не приглашать к себе Веронику.
Боюсь представить, чем бы закончилась наша встреча.
Мне не хотелось об этом даже думать. Стоило представить их вместе в постели, затем у алтаря, как сердце едва не разорвалось на части. Глаза невольно наполнились слезами. Одна мысль о расставании с этим красивым темноволосым магом причиняла мне невыносимую боль. Образ Стефана навсегда отпечатался в сознании, запах его тела проник в легкие. Я не представляла будущего без этого человека.
Он стал моим воздухом, без которого я задохнусь.
Что со мной? Может, я заболела им? Или это и есть то запретное чувство, которое осуждалось в высшем обществе и приписывалось беднякам? Любовь... Если нет, как тогда иначе назвать то, что я испытывала к своему старому знакомому?
Собственное открытие поразило меня не меньше, чем новые сведения о Веронике. Оно походило на удар в солнечное сплетение, после которого на мир смотришь иначе.
