Не менее чудесным был ремонтный модуль, подсистема корабельного интеллекта, управлявшая тысячами «тараканов», крохотных многоногих роботов-трансформеров, гнездившихся едва ли не в каждом устройстве корабля. Сейчас они приводили в чувство полуразбитый «Ланселот»: монтировали орудия, полировали трубу разгонной шахты, ползали в двигателях гравитационной тяги, резали, сращивали, заменяли, а при нужде превращались в недостающую деталь. Восстановление шло непрерывно и стремительно — в отдыхе и перекурах «тараканы» нуждались не больше, чем в помощи экипажа.
Поэтому экипаж отдыхал, собравшись в кубрике и вкушая пищу, выданную кухонным автоматом. В плошке-контейнере Птурса был гуляш, у Вальдеса — котлеты, а Вождь наслаждался филе лосося под лимонным соусом. Говоря по правде, эти кулинарные шедевры различались только по названию, а в остальном все было едино — безвкусные синеватые комки с ароматом перепревшего компоста. Возможно, лакомство для дроми?.. — думал Вальдес, стараясь глотать не жуя и не особенно принюхиваясь.
Считалось, что киберповар настроен сервами так, чтобы снабжать команду человеческой едой, но у него случались глюки. Нынешний обед был еще не из самых ярких.
Птурс рыгнул, отложил ложку и потянулся к сосуду с напитком, отдаленно напоминавшим кофе. Мысль его текла в том же направлении, что и у Вальдеса.
— Хотел бы я знать, жрут ли такое дроми, — буркнул он.
— Нет. У них другой метаболизм, — отозвался Вождь. — В биохимическом смысле эта пища для нас оптимальна. Сбалансированный состав протеинов, жиров, углеводов и клетчатки.
— Кро подцепил кусок посиневшего лосося и невозмутимо отправил в рот. Потом заметил: — Способствует восстановлению сил после боя и нервного стресса.
— Лучше бы я погиб в этом бою. — Птурс отхлебнул кофе, скривился и добавил: — Как говорили предки, лучше ужасный конец, чем ужас без конца.
— Ну, почему же, — возразил Вальдес. — Позавчерашний омлет был неплох… тот, с луком и зеленым горошком. Горошек почти как настоящий.
Птурс презрительно сощурился:
— Почти… Птица у папаши Тука тоже почти попугай, но бульона из нее не сваришь.
А бульон — вот мера истины! Почти бульона не бывает, как и почти горошка.
— Привередливый ты наш, — сказал Вальдес. — Чем тебя только на «Москве» кормили!
— На «Москве»… в кают-компании старшего офицерского состава… — Птурс с мечтательным видом уставился в потолок. — Одно скажу, камерады: почти горошка там не было, а подавали настоящий, к антрекотам и лангетам.
