Такой спесивый барин. Когда он узнает, чем я больна, он начнет сторониться меня, будет брезговать даже прикоснуться ко мне. Ему не понравится, что я слабею, что не могу ухаживать за ним так, как раньше, как он привык, и еще больше ему не понравится, что я сама буду нуждаться в уходе. Его все это будет раздражать — и моя немощь, и запах лекарств, и все прочее. Он будет злиться на меня за то, что я умираю. Все это никак не соответствует его представлениям о богатом, успешном и благополучном бизнесмене и его счастливой семье.
Может быть, он окажется настолько слабым, что бросит меня, как только узнает, что я умираю. Может быть, мне уйти в хоспис, чтобы избавить Родика от страданий рядом с умирающей от рака женой… Господи, ну почему я все время думаю о нем, вместо того чтобы подумать о себе?! Это же я умираю, я, я! Я, а не он. Это обо мне надо сейчас думать, а не о нем. С ним-то все в порядке, он здоров и, бог даст, будет здоров еще много лет. Он не любит меня уже очень давно, и ему станет только легче, если я умру.
Он сможет жениться на молодой женщине и наслаждаться любовью и богатством. А я уже ничего не смогу в этой жизни, которой осталось так мало. Я ненавижу его, его самодовольство, его самоуверенность, его барственность, его амбиции… Боже мой, откуда такие мысли? Как я могла даже про себя произнести эти слова? Неужели я действительно его ненавижу? Да нет же, нет, я его люблю, я всю жизнь его любила. Я столько сделала ради этой любви, столько перетерпела… И что? Зачем все это было? Чтобы вот так, за несколько месяцев сгореть в шестьдесят два года? Какой глупой и бессмысленной выглядит жизнь, когда понимаешь, что она заканчивается, какой короткой и неправильно прожитой, какой до слез жалкой и ущербной… Все время кажется, что впереди еще много времени, и можно все успеть, и все наверстать, и доделать все недоделанное, и испытать все неиспытанное, и так бездарно тратится время на всякую ерунду.
А потом выясняется, что ты уже ничего не успеешь, не наверстаешь, не испытаешь и не доделаешь, потому что времени не осталось.
У Родислава время есть. А у меня его уже нет. Но почему я? Почему?»
* * *Ворон захлебывался слезами и сморкался в крыло. Камень удрученно молчал. Да и что тут скажешь? Такого поворота он никак не ожидал. Он все надеялся, что вот-вот из Лондона вернется Леля с мужем, желательно беременная, и Денис с Юлей останутся навсегда в семье Романовых, и снова у Любы и Родислава будет полная семья с детьми и внуками.
