Это ж надо — с первым встречным так откровенничать! Он что, действительно такой харизматичный, этот Кирилл?
— Чего ты бранишься? — Ворон немедленно оскорбился. — Слово какое-то выдумал… Некрасивое слово, почти как матерное. Будешь меня угнетать — перестану рассказывать. И вообще, что вы за моду такую взяли во всем меня обвинять? Я вам рассказываю, как все было, а если вам что не нравится, то я сразу плохой.
— Да отличный ты, отличный, — стал успокаивать его Камень. — И все мне нравится. Я только насчет Кирилла уточнил.
— Нет, — у Ворона явно возникло настроение пообижаться и сделать всех вокруг виноватыми, — это уже не первый случай, когда вам не нравится, как люди себя ведут, а вы свою злость на меня выплескиваете. Хватит, натерпелся я за свой век.
Камень начал терять терпение и сердиться.
— Господи, ну что ты раскапризничался? Кому тут что не нравится? Кто тебе хоть слово сказал? С чего все эти огульные обвинения?
— А с того, что вы все с самого начала гнобили меня и всю мою красоту поуродовали! — заявил Ворон.
Камень озадаченно посмотрел на друга.
— Ты что, собственно говоря, имеешь в виду? Кто тебя поуродовал?
— А ты что, не помнишь? — разъяренно закричал Ворон. — Ты забыл, каким я был красивым, белым, пушистым? Эта кокетка Коронида, дочка Флегия, решила, видите ли, что Аполлон ее разлюбил, и поскорее выскочила замуж на Исхиса. Помнишь, был такой крендель в Аркадии?
— Помню, но смутно. А ты тут при чем?
— Так я, как дурак, полетел к Аполлону, чтобы его проинформировать, так, мол, и так, не надейся зазря, она теперь другому отдана и будет век ему верна.
А он что сделал, этот придурок?
— Что? Я не помню, это давно было.
— Я тогда был белым, как молоко, а он меня проклял, и мои перья с тех пор стали черного цвета. Представляешь, каков хмырь? Его баба ему изменила, а я виноват. Вот так с тех пор и повелось. У людей проблемы, а я крайний.
Камень заподозрил недоброе. В рассказе Ворона о знакомстве Аэллы и актера Тарновича не было ничего, что могло бы огорчить или расстроить.
Наоборот, следовало бы порадоваться за женщину, которая встретила наконец подходящего мужчину. С чего вдруг Ворон затеял этот разговор? Неужели он узнал еще что-то, что может всерьез не понравиться Камню, и принял превентивные меры?
— А что там дальше было? — осторожно спросил он."
"— Да то же, что обычно у древних бывало, — буркнул Ворон.
