"
"Следующим шагом, в ее представлении, должно было быть его встречное предложение выпить на брудершафт, тост закончился бы обязательным в таких случаях поцелуем, а дальше все покатится в заданном направлении. Но Кирилл ничего такого не сказал и даже не намекнул на возможность выпить. Это было совсем уж странно, если учесть продекларированную им любовь к спиртному.
Он вымыл посуду и собрался уходить. «Стесняется, — подумала Аэлла. — И правильно. Кто он и кто я. Огромная разница. Он — актер-неудачник, бесталанный и пьющий.
А я — это я».
— Хочешь остаться? — спросила она как можно равнодушнее.
Кирилл отошел на несколько шагов и прислонился к стене.
— Хочу, — просто ответил он. — Но ты сегодня страшно устала. Тебе нужно отдохнуть. И потом, мы знакомы всего один день. А как же ухаживания? Ты готова их пропустить?
— Готова, — кивнула Аэлла. — Я уже не в том возрасте, когда это имеет значение. Я за свою жизнь столько их получила, что набила оскомину.
— А я — нет.
Я мало ухаживал за женщинами, у меня чаще всего все получалось сразу и без прелюдий. Это скучно. Не лишай меня радости. Давай ты сегодня поспишь, наберешься сил, а завтра я приду к тебе в клинику и…
— И будем решать вопрос с твоей пластикой, — с неожиданной для самой себя злостью проговорила она. — Заодно и машину свою заберешь.
— И я начну за тобой ухаживать. Дай мне хотя бы один день, чтобы я мог принести тебе цветы, иначе я не смогу себя уважать.
Аэлла закрыла за ним дверь и вздохнула с облегчением.
Можно наконец лечь, вытянуться под шелковистой простыней и замереть. Никуда не бежать, ни с кем не разговаривать, не напрягаться. Хорошо, что он не остался. Но все-таки ужасно жаль, что он не остался. Ничего, останется завтра. Или послезавтра. Ей спешить некуда.
Она умылась, наложила на лицо крем и легла. Как же, оказывается, приятно не быть самой-самой, какой она стремилась быть всю жизнь. Как хорошо, когда рядом с тобой есть человек, который берет на себя твои проблемы, принимает за тебя какие-то решения, помогает их выполнять, как легко, когда можно признаться, что хочешь обыкновенную яичницу, а не суп из акульих плавников, как удобно сидеть за столом, поджав под себя одну ногу и ссутулившись.
Уже засыпая, Аэлла неожиданно поняла, что не простит себе, если упустит Тарновича.
* * *— Что годы с людьми делают, — констатировал Камень. — Аэллу прямо не узнать.
