— Совсем-совсем?
Родислав смягчился. Все-таки мальчик провел в этой квартире, в этой комнате всю свою пока еще недолгую жизнь. Все восемнадцать лет. Он мало что видел, кроме этих стен и вида из этого окна. Конечно, ему страшно. И ему больно со всем этим расставаться, да еще так внезапно. Мало того, что его предала сестра, так еще и родных стен лишается.
Денис поднял голову и солнечно улыбнулся.
— Ладно, пап. Зато мы начинаем новую жизнь, верно?
— Верно, сынок, — улыбнулся в ответ Родислав.
— Я тебе обещаю: эта новая жизнь совершенно точно не будет хуже прежней. А если нам с тобой повезет, то она будет и лучше.
— А нам обязательно повезет! — весело подхватила Юля. — Потому что мы трудностей не боимся. Да, Дениска?
Родислав помог сложить и упаковать все вещи, принес из кухни моток веревки и связал многочисленные книги стопками. За все время сборов Даша ни разу не заглянула в комнату брата и не поинтересовалась, что происходит. Проходя через ее комнату, Родислав видел одну и ту же картину: девушка сидела на краешке дивана и смотрела в стену с мечтательным и отрешенным выражением на лице.
Зажужжал мобильник Родислава — водитель микроавтобуса сообщил, что стоит у подъезда. Родислав попросил его подняться и помочь отнести вещи и связки книг в машину.
— Я забираю Дениса, — сказал он Даше. — Он будет жить у меня.
Девушка даже не повернулась.
— Давно пора, — ответила она с равнодушной улыбкой. — Катитесь.
— Ты не простишься с братом?
Она пожала плечами и ничего не сказала. Когда Юля выкатила коляску с Денисом, Даша наконец отвернулась от стены.
— Будь счастлив, Денис. Я тоже иду к счастью. Жаль, что ты не можешь идти моим путем.
Родислав ждал, что Даша подойдет к брату и хотя бы обнимет его на прощание, но она так и не встала с дивана.
* * *Разговор с дочерью дался Любе нелегко. Впервые за долгие годы пришлось сказать правду о второй семье Родислава.
Леля слушала молча, за голову не хваталась, страдание не изображала, только делалась все мрачнее и мрачнее."
"— Вот, значит, как, — сказала она, когда Люба закончила. — Двадцать пять лет наша семья жила во лжи. Четверть века. Четверть века, мама! Двадцать пять лет вы изображали счастливых любящих супругов, и все это время ты знала, что у отца есть другая семья и в этой семье двое детей. Ты отпускала его к любовнице и принимала обратно.
