Она накормила Николая ужином, напоила чаем с сушками. Там же, на кухне, это и произошло. Для Ларисы — осуществление давней детской мечты, для Коли — отчаянный вопль жизни перед смертельной опасностью. Ларису тогда совершенно не смутило то обстоятельство, что у нее был постоянный парень, с которым она в тот день встречалась и была близка.
Утром машина все еще стояла. Из нее вышли три человека и скрылись в подъезде.
— К предкам пошли, — прокомментировал Коля. — Будут у меня дома засаду устраивать. Черт, теперь не выйдешь, их водила меня в лицо знает.
А потом Коля увидел, как здоровенный парень, один из тех троих, вышел из подъезда, сел в машину и уехал. Это был шанс, который нельзя упускать. И Коля им воспользовался.
— Он за продуктами поехал, — безжизненным голосом произнесла Люба. — Значит, когда Коля звонил мне и говорил, что ему придется уехать на неопределенное время, он был у тебя?
— Ну да.
— И утром, когда пришли те люди, он тоже был у тебя?
— Да.
— Значит, все это время он был совсем рядом, — пробормотала Люба.
— Он был так близко, и я могла еще его увидеть, поцеловать его, обнять. Я могла дотронуться до него.
— Тетя Люба…
— Молчи. Я все понимаю. Ты поступила правильно. Теперь ты растишь моего внука.
— Тетя Люба, это неизвестно, — возразила Лариса. — Я и хотела узнать, может, Костик похож на дядю Родика в детстве или на его отца. На Колю-то он совсем не похож, ну ни капельки.
— Не похож, — согласилась Люба. — Ничего общего. Я бы заметила. Выходит, мы с тобой так и не выяснили, Колин это сын или нет.
Почему ты мне раньше не сказала?
— А зачем? Что изменилось бы? Все равно я не знаю точно, от кого родила. Вам только лишнее волнение было бы.
— Но можно же сделать экспертизу! Ты об этом не думала?
— Думала, — вздохнула Лариса. — А зачем? Какая мне, в сущности, разница, чей у меня ребенок? Я его люблю таким, какой он есть, независимо от того, кто является его отцом. Да и дорого, у меня нет таких денег.
— А о нас ты подумала? Обо мне? А вдруг Костик — наш внук?
— А вдруг нет? Вы и так столько со мной возились, столько для меня сделали, а теперь, получается, я еще и сына своего на вас повесить хочу, как будто у вас забот мало.
— Лариса, ты не понимаешь, что говоришь! — простонала Люба. — Коли нет, и его ребенок — это единственное, что у меня осталось от сына. А ты говоришь: повесить на нас. Да я счастлива была бы…
— А если он не Колин? — упрямо проговорила Лариса. — Я не знаю. И вы не знаете.
