— Вот теперь я верю, что тебе целых шесть лет и ты уже совсем взрослый. Проголодался?
— Угу, — промычал мальчик ей в шею. — А дядя Родик сказал, что мы будем на улице мясо жарить.
— Будем, будем, — приговаривала Лариса, ведя сынишку в дом.
Мужчины занялись мангалом, Костик крутился вокруг них и пытался помогать, Люба с Ларисой нанизывали куски мяса на шампуры, и Люба не могла оторвать взгляда от малыша. То ей казалось, что в Костике нет совсем ничего ни от Романовых, ни от Головиных, а то вдруг мерещилось, что вот этот поворот головы — от Николаши, а вот этот жест точно от бабушки Анны Серафимовны, а потом снова мальчик выглядел чужеродным и ничуточки не похожим ни на кого из их семьи.
Она заметила, что и Лариса поглядывает то на сына, то на нее с Родиславом. «Сравнивает, — подумала Люба. — Интересно, она видит так же, как я, или как-то иначе? Что ей видится? Сходство или отличие? И что на самом деле? Ах, если бы это был Колин ребенок! В моей жизни появился бы новый смысл. Я не буду затевать экспертизу, я не хочу знать точно, потому что это знание может отнять у меня надежду.
А так хоть надежда есть…»
Она попыталась отвлечься от мыслей о Коле и переключиться на Василия. Славный вроде бы парень, и к Ларисе хорошо относится, и к Костику. Костик от него не отходит, все время что-то спрашивает, а Василий не отмахивается, а улыбается и подробно объясняет, показывает, растолковывает. Видно, что мальчик его не тяготит и не раздражает. Хоть бы у Ларочки жизнь сложилась! Хватит ей страданий и несчастий.
— Чем Василий занимается? — спросила Люба у Ларисы, которая, стоя у разделочного стола, резала лук и помидоры для салата.
— Механик в автосервисе.
— Родители у него где? В Москве?
— Нет, он приезжий, откуда-то из-за Урала. Вы насчет прописки беспокоитесь? Думаете, он только из-за квартиры со мной, да?"
"Вообще-то примерно так Люба и думала, но не признаваться же в этом. Лариса так счастлива, и ей так нравится этот неказистый паренек, и Костик с ним дружит. «Это не мое дело, — твердила себе Люба, не переставая коситься на суетящихся в саду мужчин и ребенка, — это Ларисина жизнь, и пусть она ее проживает сама, и пусть сама совершает свои ошибки.
Именно так меня когда-то учила Тамара. Мы стареем и уже не можем и не имеем права давать советы следующему поколению. Когда мы были молоды, следующее поколение было детьми, которых мы поучали и наставляли. А теперь это поколение уже выросло настолько, что имеет собственных детей.
