Если бы я его таким увидела, то, наверное, еще тогда влюбилась бы."
"И только тут включилась ее интуиция, заставив более внимательно посмотреть на Ларису.
— Зачем тебе это, Ларочка? Ты что-то хочешь мне сказать?
Лариса молчала, перелистывая толстые альбомные листы и пристально вглядываясь в лица на фотографиях.
— Лариса! — повторила Люба чуть громче. — Что происходит?
Молодая женщина закрыла альбом и произнесла странное слово:
— Нет.
Это не был отказ, это не был окончательный ответ, это была тихая констатация.
— Что — нет? Ты не хочешь говорить?
— Нет, не похож.
— Кто не похож? На кого?
Лариса встала, отошла к двери, ведущей в дом, прислонилась к косяку.
— Костик не похож ни на вас, ни на дядю Родика. А жаль. Тогда бы я точно знала. Вашу-то семью я хорошо знаю, и все старые фотки ваши я в Москве сто раз видела. Ни на кого он не похож.
Острая боль возникла у Любы между ребрами и раскаленным железным прутом пронзила ее насквозь. Так и есть. Коля. Николаша. Но когда? Как? Лариса уверяла, что не знает, кто отец ребенка, что у нее была близость с двумя мужчинами в один день.
Лгала? Или так и было и одним из этих мужчин был ее сын Коля? Костик — точная копия Ларисы и ее матери Надежды, Люба знает ребенка с момента рождения, и никогда черты никого из Романовых или Головиных во внешности мальчика не проступали. Или она не замечала?
— Говори, — попросила она, сгибаясь пополам и обхватывая себя. В таком положении боль была вполне терпимой.
— Тетя Люба, что с вами? Вам плохо? — испугалась Лариса, бросаясь к ней.
— Ничего, сейчас пройдет. Говори.
— Да вы уже и сами все поняли, — негромко ответила Лариса.
— Когда это случилось?
— В тот день, когда Коля решил, что ему надо скрыться. Он вечером шел домой, стал подниматься по лестнице пешком, он же никогда лифтом не пользовался…
— Я знаю, — кивнула Люба, сцепив зубы, чтобы не застонать.
…Выглянув в окно лестничного пролета, он увидел, как к дому подъехала знакомая машина, из которой вышли люди. Встречаться с ними Николаю совсем не хотелось.
Он понимал, что его ищут и что, скорее всего, придут к нему домой. Значит, дома появляться нельзя. Но и из подъезда теперь не выйдешь. Спасительная мысль пришла в голову почти сразу: соседи. Бабка Татьяна Федоровна все время лежала и почти ничего не понимала, Геннадий, как обычно, пьянствовал где-то, а на Лариску можно было положиться, она не выдаст. До утра они просидели на кухне, Лариса то и дело поглядывала в окно: машина все еще стояла.
