Николай Дмитриевич начал подробно выпытывать, где находится дочь, где Родислав, где Леля, и Люба долго не могла понять причину такого интереса. Она честно объясняла, что она за городом и Родислав с ней, но отец требовал подробностей, ссылался на плохую слышимость и просил номер городского телефона, чтобы он мог перезвонить. «Ты не была на Пушкинской? — спрашивал он. — Ты не пострадала? Ты точно не в больнице?»
Так и случилось, Николай Дмитриевич действительно перезвонил. Люба еще несколько минут поговорила с отцом, потом решила устроить небольшой перерыв в работе, налила в чашку из принесенного из дому термоса овсяный кисель, выпила небольшими глоточками.
Кисель она старалась варить тайком, рано утром, чтобы не вызывать лишних вопросов: Люба никогда прежде не ела овсяный кисель, она его с детства не любила, и все в семье это знали. Теперь из-за язвы приходилось по возможности есть не то, что нравится, а то, что можно.
Она вернулась к работе, мельком взглянув на часы. Во вторник она передала Аэлле очередной конверт с деньгами для ее любовника из криминальных сфер.
Договорились созвониться сегодня в пять часов, уже должны быть новости о Коле. Ровно в пять Люба уже звонила подруге, но домашний телефон не отвечал, а мобильный был выключен или «находился вне зоны действия сети», как сообщил доброжелательный безликий женский голос. Уже почти шесть. Куда Аэлла запропастилась? Наверное, предается любовным утехам в объятиях своего бандитского дружка, потому и мобильный отключила, и к городскому не подходит.
Люба решила дождаться шести и позвонить еще раз. Ей было непонятно, как можно договориться созвониться в определенный час и именно в этот час выключить телефон, сама она так никогда не поступила бы, но это же Аэлла… Ей не понять тревоги матери, с нетерпением ждущей известий о своем пропавшем ребенке.
В шесть часов тоже дозвониться не удалось. Аэлла включила мобильник только около половины седьмого. Голос ее, доносящийся из трубки, звучал неуверенно и как-то растерянно, и Люба подумала, что, наверное, не ошиблась, подруга и в самом деле только-только вылезла из постели.
— Ты мне что-нибудь скажешь? — деловито спросила Люба. — Уже есть информация?
— А ты где сейчас? — последовал встречный вопрос.
Неужели Аэлла тревожится так же, как отец? Странно. Не похоже на нее.
— На работе.
— А-а-а…
Снова пауза. Люба начала сердиться. Что происходит, в самом-то деле? Неужели так трудно сказать несколько слов?
— А я думала, ты дома, — послышался голос Аэллы.
