Десятка два голов, не больше, хотя дикий вид разбойников, перепоясанных слабыми амулетами и увешанных медными бляшками, может запугать крестьян.
Один подходит ко мне поближе — короткий, плешивый, глаза бегают.
— А ну-ка, старый, что в сумке-то таскаешь? Ого! — Его глаза расширяются, когда он замечает здоровенный гриб. — Гляньте, ребята, у деда добыча покруче нашей будет! Давай его сюда!
Смиренно развожу руками и с кряхтением достаю гриб из сумки:
— Бери, сынок, угощайся… — шепчу добродушно, протягивая ему добычу.
Разбойник протягивает руку, а в следующую секунду, едва его пальцы касаются ножки гриба, из него выстреливает тонкая зелёная лиана, блестя в тусклом свете костра. Острая, словно гарпун, она пронзает беднягу насквозь, пробивая его грудь и выходя с другой стороны. Ещё мгновение — и тело судорожно вздрагивает, а затем с громким шлепком падает в грязь. Остальные замирают, глаза округляются от ужаса. А поблагодарить за представление им стоит моего легионера-друида.
Я, не теряя времени, быстро передаю по мыслеречи:
«Искра, в атаку!»
А между тем Ломтик уже активировался.
Щеняий силуэт то исчезает в одной тёмной складке палатки, то внезапно выныривает из тени дерева в совершенно другом углу лагеря. При этом отовсюду летят взрыв-артефакты. Щенок наловчился дарить людям подарки. Взрывы следуют один за другим, ослепляя разбойников и калеча их.
'Ломтик, не высовывайся! — бросаю я по мыслеречи. — Больше будь в тени.
А то заигрался щенок да начал подставляться. Разбойники, конечно, тупицы, но в будущем такая небрежность опасна.
Щенок исправляется и остаётся в основном в тени.
Тут с грохотом выезжают бронемобили, рев моторов разносится по лесу, и это окончательно ломает боевой дух уцелевших разбойников. Они вскакивают на шестилапок, но животные даже не пытаются тронуться с места. Всадники рвутся оторваться от земли, тычут шпорами и кричат, но их шестилапки лишь невозмутимо жуют сочную зелень, не обращая ни малейшего внимания на хозяев.
И тут из ближайшей засады начинают работать мои снайперы.
Один за другим разбойники падают, сражённые меткими выстрелами. Никто не успевает даже осознать, что происходит — все их попытки взлететь на своих «лошадках» оборачиваются катастрофой. Шестилапки безмятежно стоят на месте, пока хозяевы тела соскальзывают с седел и глухо ударяются о землю.
— Всё, Ломтик, сворачивайся, — посылаю щенку сигнал, и он, прощально тявкнув, исчезает в ближайшей тени.
Скоро в лагере остается лишь двое уцелевших разбойников.
