– Имя и отчество?
– Кажется, Андрей Михайлович, или Михаил Андреевич, я могу напутать.
– А куда вы записывали? Где бумажка?
– Не помню, я уже ничего не помню, у меня в голове все помутилось за последние дни.
Вот это верно, вот в это Виталий Кирган как раз очень даже верил, Наталья Аверкина действительно производила впечатление совершенно бестолковой.
– Как вы можете объяснить, что вас все опознали?
– Я не знаю.
– Как вы можете объяснить, что у вас оказались деньги сестры?
– Я не знаю.
– Как вы провели день убийства?
– Я уже рассказала…
– Мне нужно подробно, в деталях, – настойчиво продолжал Кирган.
– В котором часу вы пошли в такой-то магазин, его адрес, что вы там делали, с кем разговаривали, что выбирали и так далее. Мне нужно доказывать ваше алиби на момент убийства, понимаете?
Наталья молча кивнула, но Виталий сильно сомневался в том, что она его поняла. Детали она помнила плохо и постоянно путалась. То есть если при первом допросе в момент задержания она говорила внятно и ее показания совпали с показаниями Ленара, то теперь она ничего толкового сказать не могла.
Видно, за две недели, проведенные в изоляторе, ее совсем развезло. Кроме того, она все время плакала, плакала не переставая, даже когда разговаривала с адвокатом, и то и дело переводила разговор на погибшую сестру: Кати больше нет, ее похоронили, а я даже попрощаться с ней не смогла. Мама приезжала, но ко мне на свидание не пришла, видно, я ей совсем не нужна, она тоже верит, что я убийца, и никогда меня не простит.
Кати нет, мамы нет, я осталась совсем одна, я никому не нужна, никому до меня нет дела, ну и пусть я сдохну в тюрьме, никто обо мне не заплачет.
В какой-то момент Кирган не выдержал и сердито проговорил:
– Зачем вы так? А как же Ленар? Он ведь борется за вас. Вот меня нанял, деньги нашел, он беспокоится, переживает, значит, вы ему нужны."
"Наталья безнадежно покачала головой, хотя об этом движении можно было только догадываться: она и без того все время раскачивалась взад-вперед.
– Глупости это все, он просто маленький мальчик, который ничего в жизни не понимает. Зачем я ему? Все равно он меня бросил бы, не сейчас – так через месяц. Придумал себе какую-то любовь, но скоро опомнится. Нет, ему я тоже не нужна. Я никому не нужна.
И все в таком роде. Киргана это просто взбесило. У Натальи опустились руки, она не хочет бороться за себя, и это вызывало в нем не сочувствие, а какую-то брезгливость.
