— Какие же вы… — дальше я с наслаждением выговорил красивое едкое слово, сочетающее в себе сразу несколько матерных корней и крепкий эмоциональный посыл в нужном направлении.
Лысый между тем внимательным взглядом окинул меч и, не обращая ни малейшего внимания на душераздирающий вой и визг несчастной акулы, вытащил из кармана эластичный бинт. Пару раз обернул его вокруг моего правого запястья и начал приматывать к поручню всю мою ладонь разом.
— Да подожди ты, дай хоть созданье свое развоплощу! — запротестовал я.
— Не волнуйтесь, стражи скоро сами справятся с этой задачей, — невозмутимо сказал лысый.
И в самом деле, мой двухголовый монстр вскоре перестал визжать. Он рухнул на пол, зияя белыми костями в прогрыженых боках, и безжизненно раскинул руки.
Я отвел от него взгляд.
Прости, золотая рыбка. Твой старик облажался по-крупному.
Лысый между тем закрепил мою правую руку и занялся левой.
— Однако, это действительно поразительно, — пробормотал он, то и дело поглядывая на меч в каталке. — Беспрецедентная сила.
И при этом совершенно безумная.
— Да пошел ты, — сказал я, как выплюнул.
Лысый ничего не ответил. Просто сделал мне еще один укол, с третьей попытки вытащил тяжелый меч из каталки и ушел.
А у меня в голове все поплыло. Хотелось просто закрыть глаза и утонуть в нахлынувшей ватности.
Но что бы эти сволочи не задумали делать дальше, я хотел осознавать происходящее, а не валяться в отключке.
Поэтому я запел. Настолько громко, как только мог! И этот простой способ, как ни странно, действительно помогал мне.
Хрипловатым ломаным голосом я озвучивал одну песню за другой, время от времени проваливаясь в полусон и опять просыпаясь.
Сколько прошло времени, я уже не понимал. Но когда в очередной раз я вытащил свое сознание из дремоты и заорал в сотый раз «Ой, мороз, мороз, не морозь меня», в нашей палате вдруг обнаружилось довольно много людей.
Перед опустевшим стеклянным кубом в рядок были выставлены стулья, на которых сидели мужчины и женщины в белых халатах, небрежно наброшенных на плечи поверх деловых костюмов.
Они возбужденно переговаривались между собой, то и дело бросая в мою сторону заинтересованные взгляды.
Рядом со мной вместо лысого стоял пожилой пузатый дядька в толстых круглых очках — он считал мой пульс, прижимая пальцы к артерии на шее. Игнорируя недовольство доктора, я покрутил головой, пытаясь найти Януса, и обнаружил его у дверей, рядом со спящей Фортуной. Он был накрыт до самого подбородка белой простыней.
