Вытащив чудовище за край арены, мой приятель снова задымился черным дымом. Из его правой руки в землю ударил черный луч, и в воздухе раскрылся портал, в который, как в водяную воронку, втянуло многоножку.
— Вообще-то это можно было сделать прямо там, на месте, а не тащить ее сюда, — пробормотал я.
Ян покосился на меня с недоброй ухмылкой.
— Типа умный, да? Ну-ну…
Я хотел было сказать еще кое-что, и причем немало, потому что грудь мою просто распирало от восторга и благодарности.
Ведь у меня не было магии.
А теперь — есть. А значит, Ян не напрасно напоил меня тем своим адовым зельем! И злился я на него очень и очень зря.
Но тот многозначительно нахмурился, резко качнув головой. И я понял: сейчас не место и не время.
Ну что же, я теперь никуда не торопился.
Широко расправив плечи, я с кайфом вдыхал полной грудью жаркий и сладковатый летний воздух, небо над головой казалось празднично-ярким, солнце — классным, а все женщины, попадавшие в поле зрения — невероятно красивыми.
Черт возьми, я был счастлив!
Мы поднялись от ристалища вверх по тропе, и воины почтительно расступились, пропуская нас вперед.
А следом странной походкой топал рыжий рыцарь с подбитым глазом, выбрасывая вперед длинные тонкие ноги, как иноходец.
— А Майя где? — нахмурился Ян, увидев, что тот пришел один, без девушки.
— Она сказала, приедет позже. Хочет досмотреть, чем все закончится.
— А, — кивнул Ян. — Ну-ну. Думает, я забуду ей уши оборвать? Ничего, вернется в школу — огребет по полной.
А пока пущай глазеет, — махнул он рукой и зашагал по дорожке — мимо охраны и обалдевших стражников.
— Вообще-то там взбешенные кобры, которых я выпустил из храма, — негромко предупредил я.
— Помню, — кивнул Ян. — Но поверь — мы их не встретим.
Размашистыми шагами победителей мы поднялись к арке.
Скрывшись в ее тени от посторонних глаз, он вдруг остановился и вытащил из своего необъятного кармана плоскую коробочку размером с половину ладони.
И тихонечко свистнул.
— Умка-Умка-Умка! — позвал он, пристально разглядывая что-то у себя под ногами.
Я удивленно наблюдал за сценой, поднимая брови все выше, а Ян внезапно расплылся в улыбке.
— Умка моя, иди сюда, иди… — с такой нежностью проговорил он, что у меня челюсть отвисла.
Тем временем он присел и поднял с земли…
Пятисантиметровую многоножку.
Она была рыже-красная, с черными поперечными полосами.
— Полезай домой, Умка моя, — ласково приговаривал Ян, отправляя тварь в коробок.
