Нормально все у меня, скучно только.
Я с улыбкой вынул из корзины бутыль пива.
— Может, с ним повеселее будет?
— О, зимний эль!.. — воскликнула Арахна. — Какая прелесть! Ой, ну какой же ты милый! Ну-ка поставь его…"
"Приблизившись к статуе, я аккуратно поставил пиво на мраморный пол. И в ту же секунду в темноте храма вспыхнули тонкие золотые нити, опутав бутыль сияющим коконом. Миг — и на месте бутылки осталось лишь влажное пятно.
Стражник с жрецом даже разговаривать перестали. Крестьянин, стоявший сбоку, тоже удивленно захлопал глазами.
— А теперь самое главное, — вкрадчивым голосом проговорила Арахна. — Тебе удалось раздобыть для меня змей?..
Я широко улыбнулся.
О да, я исполнил все, чего ты хотела! Интересно, мне за это орден не полагается? Или хотя бы кошель золотых?
— Я принес все, чего ты желала! — с важным видом ответил я.
— Так не тяни, давай!..
Я стащил с корзины мешок и поставил свое подношение на то самое место, где только что была бутылка пива.
Стены храма дрогнули.
С потолка, как острые солнечные лучи, к дохлым кобрам протянулись нити божественной паутины, окутывая корзину плотным коконом.
У жреца открылся рот. Они со стражником уставились на меня, как на чудо чудное.
Я гордо вскинул голову.
Да, я крут! Мне благоволит богиня.
— Беги… — донесся до меня шепот Арахны.
— Чего?.. — не понял я.
— Беги, говорю! — расхохоталась богиня.
И в эту секунду подсвечники вдруг изогнулись, будто живые.
Бедный парень, стоявший буквально в шаге от одного из них, с испуганным вскриком неловко отпрянул.
Запнувшись, он плюхнулся задом на каменный пол. А подсвечники, покрываясь сверкающей чешуей, потянулись ко мне и зашипели…
— Беги, Даня-не-жрец! — задорно крикнула мне Арахна, звонко смеясь. — А то они тебя сожрут!
— Чего?!.
Я рванул из храма, рискуя потерять сапоги.
— Осквернитель!!! — прогрохотал мне в спину окрик жреца. — Мерзавец оскорбил золотых служительниц богини!
Вылетев из дверей, я врезался в толпу, испугал пару женщин и толкнул мужика, который в это время собирался хлебнуть вина из только что откупоренной бутылки.
Стекло жалобно хрустнуло, разлетевшись по мостовой. Алая жидкость выплеснулась мужику на кружевную манишку и перепачкала кровавыми разводами длинную юбку стоявшей рядом с ним тетки.
— А ну стой, урод!.. — хриплым голосом завопил мужик мне в спину. Он был пьян до той кондиции, при которой любые верования меркнут по сравнению с разбитой бутылкой выпивки.
