Она мало походила на оригинал, просто символически изображала некую деву с телом паука. Белые ступени, ведущие к статуе, были влажными от красной жидкости — выглядело жутковато и красочно, но, судя по запаху, если здесь и принесли кого-то в жертву, так это бутылку густого сладкого вина.
Народу в храме почти не было. В дальнем углу стоял старик в длинном белом одеянии — по-видимому, местный жрец. Рядом с ним, негромко что-то рассказывая и поглядывая по сторонам, переминался с ноги на ногу стражник. На ступенях перед Арахной отбивала поклоны женщина.
Сбоку от статуи, возле покрытого чешуйчатым орнаментом подсвечника, дожидался своей очереди молодой парень в простой одежде крестьянина.
Наконец, женщина отвесила последний поклон, приблизилась к статуе и положила к ее ногам большой круглый хлеб.
И только сейчас я увидел, что под паучьими лапами скопилось множество всякого добра: бутыли с вином, хлеб и даже какие-то деревянные бусы.
Женщина ушла, но парень так и остался стоять у подсвечника. Похоже, к Арахне он пока не собирался.
Поколебавшись, я со своей корзиной двинулся вперед.
Остановившись на ступенях, я поднял глаза на статую — и обомлел.
Ее лицо изменилось. Оно словно ожило на каменном теле, и сейчас на меня с насмешливой снисходительностью смотрела моя знакомая восьминогая богиня.
— Привет, — шепотом сказал я ей.
— Ах, пришел все-таки? А то я уже сама подумывала тебя навестить, — услышал я приглушенный тоненький голосок у себя за плечом.
От неожиданности я чуть корзину не выронил.
— Ты — здесь?!
Арахна хихикнула.
— Не ори ты так, Даниил-не-жрец. Кроме тебя мой голос больше никто не слышит. А вот твои вопли слышны всем. Так что говори потише, а то и так придурковато выглядишь в одежде палача и с этой корзинкой в руках. Видишь, как на тебя стражник смотрит? Аж напрягся весь. На что спорим, что он ждет, не вытащишь ли ты из-под мешковины чью-нибудь голову?
— Да плевать, — улыбнулся я. — Ты-то как сама? Как дела, настроение?.. Ничего?
Арахна рассмеялась.
— Да-а, нечасто меня в храме про дела спрашивают.
Вообще-то тут молиться положено. Просить о чем-то, похвалу петь. Не слышал о таком? — с юным ехидством в голосе проговорила она.
— Ну, если тебе так больше нравится… — я набрал было в легкие побольше воздуха, соображая на ходу, чего бы такого грянуть. Но поскольку опыта в пении похвал и молитвах у меня не имелось, возникла небольшая заминка. Которую, к счастью, разрешила сама Арахна:
— Ой, нет, я же просто пошутила.
