Как она там называется? Миротворец?..
Эрик тяжко вздохнул и, развалившись на своей куче соломы, устало прикрыл глаза.
— А это обязательно?
— Да! — хором ответили мы с Берном.
— Ну… в общем, это редкая и извращенная форма магической силы, которая вроде как есть, а вроде как и нет. Для медитативного взгляда она выглядит как запредельная одаренность — магия просто бурлит в душе, чуть наружу не выплескивается, — Эрик грустно усмехнулся. — Так что мой отец был абсолютно счастлив, когда узнал, что его старший сын таким великим магом уродился.
Но года шли, учителя пыхтели… А все напрасно. По собственному желанию вызвать магию наружу я не мог. Зато разнес маленьким камешком лобное место, где отец собирался казнить моего старого учителя за безделье, и пинком разнес охотничий домик дяди… Ну и еще кое-что по-мелочи. Вот мои педагоги и вынесли вердикт…
— Что значит не мог использовать по собственному желанию? Я же видел, как ты сражался со своим противником на арене! — удивленно возразил Берн и обернулся ко мне.
— Там был мужик раза в два больше нашего Графыча, плотный такой, весь мерцающий. Как же его мотало по арене! Пару раз наш Графыч его так в ограждение впечатывал — я думал, больше не встанет! Народ потом шептался, что круче был только выход какого-то хрена из вырезанного рода, который с монстром сражался…
Я прикусил губу.
Да уж, вот это выступления и я помню…
— … но того я не видел, — увлеченно продолжал Берн. — А вот Графыч!..
— Просто я разозлился, — пожал плечами Эрик.
— Этот, как ты выразился, мужик так низко и подло повел себя с девушкой в предыдущем бою, что мне его придушить хотелось. И когда именно он вышел против меня, магия сама прорвалась наружу. Мне оставалось только позволить ей течь.
— То есть ты можешь использовать магию только когда разозлишься? — спросил я.
— Не просто разозлюсь, а разозлюсь на что-то несправедливое или неправильное, чего я не могу исправить. Вот эта смесь бессилия с воспаленным чувством справедливости и вызывают во мне приступы магической силы.
Иногда — более-менее контролируемые. А иногда — неудержимые и разрушительные, как сегодня.
— Сегодня-то чего тебя вдруг так накрыло?
— Ваша драка… Она была несправедливой. Вы оба были неправы и могли покалечить друг друга. И мне так неудержимо захотелось это все остановить…
— Что ты решил проломить землю? — рассмеялся Берн.
— Нет, я с досады ударил кулаком по земле, как по столу. И тут проснулась сила. Такие вот дела.
