Лужайка тренировочной площадки под его ногами в радиусе десятка шагов стала голой, черной и безжизненной.
А он стоял посреди этой безжизненности, низко опустив голову и тяжело дыша, будто участвовал в потасовке вместе с нами. Волосы скрывали его лицо, и я мог только догадываться, какие эмоции сейчас на нем были написаны.
Вокруг парня серым дымом клубилась сила.
— Довольно… — проговорил он снова. — Довольно уже!
Его голос в конце фразы снова стал нестерпимо громким, и, словно не выдержав этого звука, черное пятно под ногами Эрика с хрустом покрылось глубокими трещинами.
— Эй, погоди, не горячись! — крикнул я ему, поднимаясь на ноги и с трудом выпрямляясь. — Майя нас всех тут живьем закопает, если мы кроме тренажеров еще и площадку изувечим!..
— Бессмысленный гнев… — проговорил Эрик, не поднимая головы. — Бессмысленный бой. Ненужная кровь!"
"— Графыч, ты чего? — испуганно подхватил мою тему Берн. — Какой еще бой? Да это мы так, по-свойски!..
Я энергично закивал головой, соглашаясь.
— Да мы просто размером дурости померились, вот и все!..
Эрик вскинул голову, и я увидел его лицо — белое, как у мертвеца, с ярко-красными радужками глаз.
— Везде одно и то же, — проговорил он. — Жестокость, кровь и ложь. Довольно…
От его слов земля задрожала и заколыхалась, точно прямо под нами пустили метро. Трещины вокруг Эрика стали шире и глубже — теперь в самом широком месте расщелина раздвинулась чуть ли не на полметра, протянувшись вниз до самой темной тьмы.
Мы с Берном переглянулись.
— Похоже, он нас не слышит, — сказал я.
— Да он сейчас или сам убьется, или всех нас убьет, — быстро проговорил Берн.
— Что делать-то?!
— Да хрен его знает, — искренне отозвался мой бывший противник. И тут как гаркнет во всю глотку:
— Эй, Графыч! ГРАФЫЧ!
Эрик вздрогнул, будто очнувшись.
Серый дым вокруг него растаял, алое сияние глаз погасло.
В растерянности осмотревшись, он сделал шаг вперед — и тут его нога выше колена провалилась в землю, как в болото.
Эрик вскрикнул и упал.
Я бросился к краю черного пятна. Почва задвигалась, потекла, как вода, и край самой широкой трещины начал осыпаться. Эрик забарахтался в сыпучей пыли.
— Держись! — крикнул я, плюхнувшись на пузо в траву и протянув ему руку.
Берн поспешил на помощь. Он крепко схватил меня за ноги, и теперь можно было смелее толкнуться с надежной земли дальше в пыль.
Я пытался поймать руку Эрика, но в этот момент край трещины окончательно обвалился.
