Тем более, что она у меня и так не ягодная.
— Если ты не доволен решением школы, можешь пойти к магистру Янусу и поделиться с ним своими соображениями, — сказал я, стараясь дышать ровнее и глубже. — Если, конечно, тебе острых ощущений не хватает. До меня-то ты чего докопался?
— Я вообще-то тебе вопрос задал, — с затаенной злостью не сказал, а прямо таки выплюнул мне в лицо Берн.
— И в честь этого события я непременно отмечу красным сегодняшний день в своем календаре, — так же злобно ответил я. — Но позже.
А сейчас я буду искать свою сваренную в супе черную курицу.
Берн презрительно фыркнул.
— Вот дур-рак…
— Дурак-не дурак, а божественный Та’ки почему-то тренирует его, а не тебя, — не без удовольствия подковырнул Берна Эрик, усаживаясь рядом со мной.
Белый расхохотался, поднимаясь с земли."
"— Пьяная зеленая панда? Ты серьезно? Вот уж в самом деле повод для зависти! Магистр Янус подобрал его где-то в дурманной роще из жалости, и теперь этот ваш божественный Та’ки только и делает, что жрет и блюет…
И вот где-то примерно на этих словах мое терпение лопнуло.
Я долго держался, и в принципе готов был еще очень многое пропустить мимо ушей, лишь бы не испортить того, что заполучил с таким трудом.
Но поливать дерьмом Та’ки?!
Меня будто током шибануло. Кровь ударила в виски, в глазах потемнело и я одним рывком вдруг поднялся на ноги и впечатал кулак под челюсть Берну, еще не успевшему до конца выпрямиться.
Тот охнул и отпрянул от меня, подхватив с земли меч.
— Охренел, что ли?! — рявкнул он на меня.
— Не позволю, — низким голосом прохрипел я. — Глумиться над Та’ки — не позволю!..
— Эй, ты че? — с какой-то растерянностью в голосе воскликнул Берн. — Че нарываешься-то? Я же покалечу тебя или случайно спалю к хренам!..
Вот тут он был прав. Конечно, если все разумно взвесить, конфликт стоило бы как-то замять и сдуть…
Но из моей глотки как-то мимо мозгов уже рвался выкрик:
— Так попробуй!!! Посмотрим еще, кто кого покалечит…
Даня, надо бы по тормозам.
По тормозам бы, Даня, ну зачем тебе лишний геморрой на ровном месте?..
Но «дапохер» внутри меня уже слишком высоко поднял голову, чтобы я прислушивался к голосу разума.
— …Говно заносчивое! — с сердцем закончил я свою реплику.
Глава 17. В споре рождается трещина
Мы с Берном стояли друг напротив друга, как пара ощерившихся псов — собранные, готовые в любой момент отпружинить в любую сторону и впиться зубами в глотку противника.
Давай, сволочь.
