У демонов так и вовсе волосы встали дыбом, некоторые с перепугу даже уронили свои головы на пол.
Честно говоря, получилось неловко. Переволновавшись, Се Лянь действительно совершенно не вспомнил о ставке.
— Ну…
Сначала он подумывал также отдать в залог десять лет своей жизни. Вот только жизнь небожителя слишком уж длинна, десять лет из неё наверняка ничего не стоят. Серебро или драгоценности? Их у принца нет. Магические духовные силы? Их у принца нет. Вот так сразу Се Лянь не мог придумать, что поставить на кон.
В итоге оставалось только обратиться к владельцу игорного дома:
— Какую вещь при мне ты считаешь достаточно ценной, чтобы принять её в качестве ставки?
Услышав вопрос, Хуа Чэн заулыбался.
Затем произнёс:
— Мне всё равно. Ты что-нибудь с собой прихватил?
Се Лянь, поразмыслив, тихонько кашлянул и честно ответил:"
"— Я… в этот раз, выйдя за порог, взял с собой только недоеденную маньтоу.
Услышав ответ, Хуа Чэн прыснул со смеху.
Он-то смеялся, а вот остальные смеяться не осмеливались, даже если хотели.
Отсмеявшись, Хуа Чэн кивнул.
— Идёт. Пусть будет маньтоу.
После этих слов не только толпа демонов, но и девушки, принимающие ставки за игральным столом, потрясённо застыли.
С открытия игорного дома здесь звучало бесчисленное множество самых невообразимых ставок. Кто ставил части тела, кто годы жизни, кто чувства, кто способности.
Однако ни одна ставка не являлась столь же невероятной, как сегодняшняя: недоеденная маньтоу. Даже Лан Цяньцю не смог удержаться от растерянного высказывания:
— Что… что всё это значит? Ты хочешь сказать, что я… я стою лишь одной недоеденной маньтоу???
Демоны разразились хохотом, кто-то выкрикнул:
— Чем тебя маньтоу не устраивает? Легко отделался, так попридержи язык!
Се Лянь сразу узнал, что этот срывающийся голос принадлежал Ши Цинсюаню, который прятался в толпе демонов.
Разрываясь между смехом и слезами, Се Лянь услышал слова Хуа Чэна:
— Давай. Последний раз, не волнуйся.
Се Лянь:
— Я и не волновался.
И они, сохраняя прежнее положение рук, прижатых друг к другу, встряхнули стакан ещё несколько раз. Се Лянь на самом деле нисколько не волновался, только вот ладони, прижатые к стакану, и тыльные стороны, накрытые руками Хуа Чэна, едва заметно вспотели.
