Се Лянь обернулся и увидел, что это Хуа Чэн наконец вышел из-за красного полога.
Ранее, в облике юноши, Хуа Чэн всегда убирал длинные волосы в небрежный пучок или хвост. Теперь же чёрные пряди ниспадали на плечи, оттенённые красными одеждами, добавляя прекрасному облику демонического очарования. С правой стороны несколько прядей сплетались в тонкую косу, украшенную красной коралловой бусиной на конце, что придавало образу легкой игривости. Наручи из серебра, цепочки на сапогах из серебра, пояс из серебра, а на поясе длинная сабля с изящным узким лезвием, изогнутым причудливой дугой, тоже из серебра.
Оружие под стать владельцу, с такой же высокой и изящной фигурой. Хуа Чэн будто прислонился к краю наполовину открытого полога, скрестил руки на груди и с едва видимой улыбкой произнёс:
— Гэгэ, ты одержал надо мной победу.
Се Лянь, разумеется, прекрасно понимал, что же произошло на самом деле, поэтому беспомощно ответил:
— Только не смейся надо мной.
Хуа Чэн приподнял бровь.
— И не думал. Как можно?
Тем временем демоны в зале пришли в совершеннейший восторг. Будто кипящие воды горячего источника, они стали переговариваться, сгорая от волнения:"
"— По какому поводу градоначальник решил сегодня сменить образ?
— Я сейчас умру! Новый облик градоначальника столь прекрасен, что я готова умереть! Какая молодость, какая энергия!
— Куда тебе умирать, ты давно уже мёртвая, дуреха старая!
По всей видимости, поскольку ранее Хуа Чэн никогда не показывался на публике в истинном обличии, вместо этого непрерывно сменяя личины, даже обитатели Призрачного города не могли наверняка сказать, как же он выглядел на самом деле.
Поэтому все решили, что и нынешний образ — лишь фальшивка. И только один Се Лянь в душе знал наверняка: перед ним предстал Собиратель цветов под кровавым дождём в своем истинном облике.
Глава 38. Цветком сквозь алый занавес любуясь, не скрыться от очарования его. Часть третья
Се Лянь, пристально глядя на юношу в красных одеждах, произнёс:
— Ты…
Он хотел было что-то сказать, но вокруг бесчисленное множество глаз наблюдали за происходящим, при этом отношение Хуа Чэна не до конца прояснилось.
Он вёл себя, будто был знаком с принцем, но при этом словно и не признавал знакомства. Се Лянь не мог с абсолютной уверенностью сказать, может ли Хуа Чэн себе позволить объявить о подобном знакомстве в Призрачном городе. Возможно, он намеревался скрыть этот факт.
