Он не объявил присяжным, что они могут признать лицо виновным только «вне всякого разумного сомнения», а в противном случае они обязаны… Эти слова давно стали его плотью и кровью, и потребовались значительные усилия, чтобы их не произнести.
И судья не произнес их, гарантировав, что это упущение вкупе с общим враждебным тоном напутствия присяжным практически заставит Уголовный апелляционный суд аннулировать вердикт. Так все и вышло. Сэр Трефузис чуть не расхохотался, читая, с какой деликатностью они пытались пощадить его чувства.
Они были полны таких же благих намерений, как и он сам. Но главное – они сделали все как надо. Он радовался, радовался всем сердцем итогу суда по делу об убийстве Ланселота Генри Катберта Каргейта.
Мой убийца
Часть I
Приезд
Глава 1
Алан Ренвик был мне не по душе еще до того, как стал убийцей. И в некотором роде удивительно, что я так для него расстарался. Впрочем, я никогда не делал вид, что действую исключительно из добрых побуждений. Не то чтобы он совсем мне не нравился: время от времени и я попадал под его чары, однако у наших отношений была другая основа.
"
"Он был моим клиентом. Я составлял завещание, оформлял бумаги на аренду квартиры и решал от его имени кучу других менее банальных проблем. Обычно отношения между юристом и клиентом не приводят к стрессовой ситуации.
Крупный и высокий – примерно метр девяносто, Алан мог бы показаться симпатичным, если бы не заметный шрам на левой щеке – по его словам, результат автокатастрофы. С ним бывало весело, если собиралась приятная компания и он снисходил до общения.
Однако он всегда все портил несносной заносчивостью. Каждым словом, каждым жестом намекал на то, что я ничтожен физически и профессионально – мелкий юристишка, нанятый для плевой работы, где требуется пара формальных навыков. По сути, сантехник. В те редкие моменты, когда он не мог не замечать, что я нахожусь с ним на одной ступеньке социальной лестницы, например при встрече в клубе, в котором мы оба состояли, он слегка удивлялся – причем, как правило, так, чтобы я это увидел.
И все же многим он нравился. Женщины, которые встречались на его пути, буквально теряли голову. Сам он не проявлял к ним ни капли уважения, а их не отталкивал даже шрам. Возможно, если бы им стало известно происхождение шрама, все было бы иначе.
Мы звали друг друга «Алан» и «Дик» и, наверное, казались друзьями. Алан всегда советовал своим приятелям: «Обратитесь к Сэмпсону! Он скажет, что делать».
