– Ну, серьезно. – Общий ропот показал, что Эллис зашел слишком далеко. Тем не менее сейчас он победил. Присяжные продолжили более систематично, чем можно было ожидать, хотя все еще суетливо, обсуждать дело. Это заняло больше двух часов, и по окончании они были не очень довольны друг другом.
Секретарь суда поднялся и задал обычный вопрос:
– Господа присяжные, вы готовы объявить вердикт?
– Готовы.
– Вы признаете подсудимую (он полностью назвал имя) виновной или невиновной?
Единственным словом Эллис выразил то, что так и не смог поколебать первоначальное мнение своих коллег.
Секретарь суда повернулся к подсудимой.
Часть VII
Финал
В тишине маленького дома в Дорсете, в долине Фрома, обещавшей долгие счастливые дни мирной рыбалки, сэр Трефузис Смит с удовольствием читал «Таймс». Он верил, что может положиться на Уголовный апелляционный суд, и теперь убедился, что не зря."
"Он намеревался выйти в отставку сразу после суда над Джоан Нокс Форстер и немедленно осуществил свои намерения. Финал получился, что бы ни подумали люди, читающие отчет апелляционного суда, вполне героический.
Ведь у судьи не возникало ни малейших сомнений в виновности подсудимой. Даже враждебная реакция на многоречивые манеры Антрузера Блэйтона – пусть и компетентного прокурора – не поколебала его точку зрения. И присяжные, по мнению судьи, не могли прийти ни к какому иному решению, кроме того, к которому пришли; и все усилия Вернона не могли перевесить того, что его честная клиентка практически выдала себя на скамье подсудимых.
В том-то и беда. Сэр Трефузис чуть ли не восхищался подсудимой. Он полностью соглашался с ее мнением о Каргейте, а кроме того, высокая неуклюжая женщина была на удивление честна. Она понравилась судье. Он даже уважал ее политические взгляды, хоть и не разделял их. И в итоге пришел к выводу, что, несмотря на виновность Джоан Нокс Форстер, было бы жаль ее казнить.
Тут он сам испытал потрясение и готов был списать свои чувства на приближающуюся старость и осознание того, что этот процесс – последний.
Всю свою жизнь сэр Трефузис оставался реалистом. Даже подумать о том, что английское уголовное судопроизводство может основываться на чувствах, а не на законе, было омерзительно. Стоит лишь раз признать, что убийство – кроме случаев самозащиты – может быть оправдано, и в стране воцарятся безумие и хаос. Чтобы он, заслуживший славу судьи-вешателя, позволил проявиться подобному свободомыслию… Невозможная, нетерпимая идея!
Нет.
