Все знают, что пожар московский пожрал созванное им большое войско, и теперь вместо ста тысяч он самое большее пятьдесят собрать способен. Да и из тех многих надобно по крепостям и порубежью разослать, дабы вовсе голыми укрепления и земли не оставить.
— К чему ты это мне рассказываешь, барон? — поморщился Андрей, и без того хорошо знавший эти печальные цифры.
— Крымский хан в этот раз не просто с набегом идет, княже, — покачал головой шведский посланник. — Он идет забирать вашу страну. Всю зиму его ученые писцы трудились, изучая донесения купцов и рассказы пленных.
Ваша земля расписана и поделена полностью. На города и уезды назначены мурзы для их разумного управления, распределены обязанности меж визирями, что станут следить за ними, наделять угодьями османских воинов, даровать льготы и накладывать обязанности. Купцы персидские, османские и европейские у султана Селима ярлыки получают на летнюю торговлю в Казани, Астрахани, Москве и Ярославле, ясак за право плавания по Волге, Каме и Дону в казну султанскую вносят, ибо без выплаты сего налога в новый сезон могут без прибылей остаться, ибо новый правитель русских земель не пустит их на свои внутренние реки.
Настало время решаться, Андрей Васильевич. Наш король честен до мозга костей и слова своего намерен держаться крепко. Тебе пора присягать ему на верность, получать защиту шведской короны.
— Ведомо мне, барон, — хмуро ответил Зверев, — что войска шведские начали занимать города союзника нашего, короля Магнуса, а также корабли ваши возле монастыря Соловецкого и Новых Холмогор появлялись и сдачи требовали.
— Ты не желаешь понимать очевидного, Андрей Васильевич, — покачал головой барон Тюрго. — Русь обречена. Этим летом ее уже не станет, земли и селения, что не успеют занять наши воины, достанутся полякам или, хуже того, османам. Защитить же их куда легче, нежели потом отвоевывать. Посему стремимся мы занять их сейчас, пока сие возможно малой кровью. Прояви разум, друг мой. Коли ты присягнешь короне сейчас, тебе не придется погибать в безнадежной битве с янычарами, твои земли не подвергнутся разорению, тебя встретят как честного и сильного воина, а не как бездомного беглеца.
— Ты помнишь, что я говорил тебе о медвежьей шкуре, дружище? — ответил Зверев. — Напрасно вы так рано начали ее делить. Очень зря.
— Ценю твой патриотизм и верность присяге, Андрей Васильевич, — кивнул гость. — Однако же, помимо храбрости и чести, каждому воину необходим и разум.
