Только в сентябре он почувствовал себя достаточно крепким и здоровым, чтобы нанести визит своему другу, князю Михаилу Воротынскому. Здесь он и услышал о подробностях самого страшного разгрома Руси за всю ее историю.
Оказалось, что татары Девлет-Гирея подошли к Серпухову уже на следующий день после отъезда князя Сакульского в Москву и начали переправу. Стоявшее под городом земское ополчение мешать им не стало, близко не подступало и не сделало по врагу ни единого выстрела. О том, что толпы бандитов идут по Серпуховской дороге, воевода Бельский отчего-то никому сообщать не стал, гонцов не послал ни к царю, ни к князю Воротынскому.
Однако, едва крымчаки втянулись по тракту в леса, он, как и было приказано, развернул свою шестидесятитысячную армию и ударил им в спину. Невесть почему, однако же воевода Большого полка, командовавший всеми собранными на Оке войсками, самолично помчался на врага в числе передовых сотен. То ли князь Иван Бельский наслушался упреков в трусости, пока разбойников невозбранно мимо себя к столице пропускал, то ли не ставил ни во что обозные татарские части, то ли просто у него рука раззуделась самолично хоть несколько бандитов зарубить, али еще чего случилось, но уж так произошло: старший воевода князь Бельский помчался в атаку в рядах самых первых боярских сотен.
И в первой же сшибке, в самом начале сечи получил столь тяжелые раны, что командовать больше уже не смог.
Холопы повезли князя в Москву по безопасной Каширской дороге, командование земским ополчением принял воевода полка правой руки князь Иван Мстиславский, который и приказал немедленно драпать.
Так и не начав сражения, земская армия, все шестьсот сотен служивых детей боярских развернулись и, бросив обозы, добежали до Каширского тракта и по нему помчались вслед за увечным князем Бельским.
Стычка с опричниками из царской свиты, а также весть о схватке в тылу задержала татар почти на целый день. Этого времени как раз хватило земскому ополчению, чтобы добежать до Москвы и сесть там в осаду буквально на глазах у передовых дозоров Девлет-Гирея.
Крымский хан, ошалев от неслыханной удачи, разбил ставку в селе Коломенском, его сыновья — на Воробьевых горах. Бандиты, поверив в свою удачу, вознамерились штурмовать Москву — но, разумеется, добиться ничего не смогли. Городские стены испокон веков остаются непреодолимой преградой для легкой степной конницы.
