С утра тогда на Сопливую горку пойдем. За ней проезд на Балабановский двор имеется, там изгонные отряды могут оказаться.
Сопливой горкой оказался совершенно лысый холм, выпирающий крутым горбом среди липовых зарослей. Под жиденькой травяной порослью проглядывала коричневая глина. В дождь склоны наверняка становились такими скользкими, что с них можно кататься, как зимой по наледи. Несмотря на ясную жаркую погоду, полусотня горку все-таки обогнула по краю, остановилась на хорошо наезженной дороге. Не проселок, где двум телегам не разъехаться, а самый настоящий тракт, способный пропустить четырех едущих стремя к стремени всадников.
Боярин Сивин спешился, присел возле растоптанных конских катышков, принюхался, походил, всматриваясь в пыль…
— Похоже, прошел кто-то недавно, — сказал он. — И лошади некованы. Надобно проверить.
Он легко, словно забыв про тяжелую броню, запрыгнул в седло, дал шпоры коню. Боярские дети лихо рванули следом, и замешкавшийся князь опять оказался в задних рядах. Полчаса погони, громкий крик «Тата-а-ры!» — и он с холопами снова застрял в пробке, прислушиваясь к звону стали и крикам впереди.
Справа и слева густо росли молодые липы вперемежку с березами. Вроде и не бурелом — а конному меж переплетенных ветвей особо не протиснуться.
— Служивые, за мной! — решился Зверев, спрыгнул с седла, перебросил из-за спины бердыш и нырнул под кроны, широко огибая место схватки. Сзади кто-то тяжело пыхтел. Как минимум холопы бежали следом. Когда лязг и крики остались слева позади, он опять повернул к дороге, ускорил шаг и вскоре различил впереди повозки и длинную череду людей, связанных одной веревкой за шею друг с другом.
За ними приглядывали несколько татар.
Молча выскочив из-под веток, князь с силой ткнул одного крымчака в бок, погрузив острие лезвия под ребра чуть не до ратовища, дернул и тут же с замаха ударил второго, справа, поперек груди. Разбойник успел прикрыться от бердыша копьем, но вынырнувший рядом опричник Василий Сиделин саблей с замаха начисто срубил ему руку и добил ударом в горло.
Татары с той стороны от невольников попытались достать их пиками, но тут вдруг полон дружно взвыл и рванул к лесу, перепугав потерявших всадников коней и опрокинув своих освободителей. Радостные татары кинулись добивать бояр — Сиделин охнул из-за пробитой копьем груди, Андрей же прикрылся широким лезвием бердыша, а когда его татарин отвел копье для нового удара, мощным взмахом подрубил ноги его коню, тут же откатившись в сторону.
