Планы князя Василия настолько близко совпадали с жутким пророчеством князя Сакульского, что воевода изрядно испугался. От участия в заговоре он отказался, но по причине родовых уз никого не выдал. Однако на исповеди рассказал во всех подробностях все известное митрополиту Филиппу.
Каким образом в Разбойном приказе узнали об измене — никому неведомо. Но взяли всех, предав в ноябре казни девять человек. И митрополит, на диво, не послал осенью тысяча пятьсот шестьдесят седьмого года государю ни единого упрека в жестокости, хотя среди казненных оказался отшельник старец Афанасий Ивашов.
Не вызвала его гнева и гибель боярина Казарина Дубровского с двумя сыновьями и десятью холопами, что вступили в жестокий бой с опричниками, привезшими царскую жалованную грамоту. За все время это оказался первый случай открытого сопротивления царским преобразованиям.
Имя князя Владимира на следствии по измене так и не всплыло — что странным образом совпало с отменой всех тягот и податей на митрополичьи деревни и доходы в уделе Старицкого, а также передаче им Филиппу своего удельного права судить и миловать.
"
"Все это Андрей узнал из письма Михайло Воротынского. Князь не покладая рук строил на Оби засечную черту — Зверев же, к стыду своему, пребывал в княжестве, наслаждался покоем и обществом жены и детей. Воевода отписал так же и о том, что царь отправил полтора десятка писем к разным дворам, предлагая заключить взаимный договор о предоставлении убежища на случай османского нашествия, а также отправил две грамоты султану с заверениями о дружеских намерениях и предложением заключить мирный договор.
Однако же Сулейман Великолепный некстати скончался, и получить ответ пока было не от кого.
Это было хорошим известием: воевода убедил Иоанна начать авантюру с заманиванием османских сил в ловушку. Но присутствия князя Сакульского дело не требовало, а посему он продолжил заниматься делами семейными. Дядюшка настаивал на визите невесты и родителей в Испанию, Полина тоже склоняла его к поездке.
Зверев же опасался, что, пользуясь случаем, его четырнадцатилетнюю дочку родич шустро захомутает под венец — а потому начало путешествия всячески оттягивал, ссылаясь на необходимость привести в порядок дела хозяйственные и собрать побольше золота на заморские расходы. Пока же велел выписать из Испании толкового раба для обучения Пребраны тамошним наречьям. Выйдет замуж, не выйдет — а в жизни лишний язык пригодится.
