— Джек моргнул. — Вы имеете в виду Лиз? Мою Лиз? Нет, инспектор, нет. — На его лице мелькнула улыбка. — Нет.
— Хорошо. А как насчет миссис Киннаул?
— Гаук? — Теперь он рассмеялся. — Гаук и Сьюи? Может, когда им было по пятнадцать, но не теперь, инспектор. Вы видели Рэба Киннаула? Он ведь как гора. Сьюи и не осмелился бы.
— Ну, может быть, Сьюи соблаговолит и расскажет сам.
— Надеюсь, вы извинитесь за меня? Скажите, что я был вынужден говорить с вами откровенно.
— Был бы вам признателен, — холодно проговорил Ребус, — если бы вы вспомнили тот день.
Попытайтесь припомнить, где вы останавливались, названия пабов, любого, кто мог запомнить ваше лицо. Запишите все это.
— То есть дать письменные показания.
— Чтобы освежить свою память. Когда что-то записываешь, лучше вспоминается.
— Что верно, то верно.
— А я тем временем обдумаю, как предъявить вам обвинение в препятствовании следствию.
— Что?
Дверь открылась, и вошел Эркарт. Закрыв за собой дверь, он сказал:
— Все готово.
— Хорошо, — небрежно сказал Джек.
У Эркарта тоже был такой вид, будто он нарочно не спешит выйти из комнаты. Даже когда он говорил со своим нанимателем, взгляд его был устремлен на Ребуса.
— Я попросил Хелен распечатать сотню экземпляров.
— Так много? Ну, как считаете нужным, Иэн.
Теперь Эркарт перевел взгляд на Грегора Джека. Он тоже хочет встряхнуть его, подумал Джек. Но не станет.
— Грегор, вы должны быть сильным. Вы должны выглядеть сильным.
— Вы правы, Иэн. Да, нужно выглядеть сильным.
Как отсыревшая папиросная бумага, подумал Ребус.
Как зараженное точильщиком дерево. Как старческие кости.
* * *Рональд Стил вполне оправдывал репутацию человека, которого «трудно поймать». Ребус даже съездил к нему в бунгало на краю Морнингсайда и не нашел там никаких признаков жизни. В течение всего оставшегося дня Ребус пытался до него дозвониться. На четвертом гудке у Стила включался автоответчик. И в восемь вечера Ребус попытки прекратил. Ребусу очень не хотелось, чтобы Грегор Джек успел предупредить Стила, что их история трещит по швам.
Будь у него соответствующие технические средства, он бы сделал так, чтобы автоответчик в доме Стила крутился всю ночь. Когда зазвонил его собственный телефон, Ребус был у себя в марчмонтской квартире — сидел развалившись в своем кресле без еды и выпивки, и в голове ничего, что могло бы отвлечь его от мыслей о деле.
Он знал, кто звонит. Пейшенс. Она хотела понять, когда он собирается вернуться и собирается ли вообще. Она наверняка беспокоилась.
