Из какого-то кабинета вдалеке доносился звук принтера, занятого своим обычным делом. Эркарт удобно устроился там вместе с Хелен. Еще один день, еще один пресс-релиз.
— Мне нужен адвокат? — спросил Джек, посмотрев на Ребуса темными и невыспавшимися глазами.
— Это вам решать, сэр. Я пока просто хочу знать, почему вы солгали нам об этой игре в гольф.
Джек сглотнул слюну. На кофейном столике стояла пустая бутылка виски и три пустых кружки из-под кофе.
— Дружба, инспектор, — сказал он. — Обязательства дружбы…
— Предлог? Вам теперь нужно что-то более основательное, чем предлог, сэр.
А мне сейчас нужны некоторые факты. — Произнеся слово «факты», он подумал о Гекторе. — Факты, — повторил он.
Но Джек продолжал бормотать что-то о дружбе. Ребус неуклюже поднялся из своего неудобного мармеладного кресла и встал, возвышаясь над членом парламента. Членом парламента? Нет, он не видел перед собой члена парламента. Он не видел перед собой прежнего Грегора Джека. Куда девалась уверенность, куда пропала харизма? Где остались это электорально выигрышное лицо и ясный, честный голос? Он стал похож на одну из приправ, что готовят в телевизионных кулинарных программах, — всё выпаривался, и выпаривался, и выпаривался…
Ребус протянул руку и встряхнул его за плечи.
Довольно сильно встряхнул. Джек удивленно поднял глаза. Голос у Ребуса был холоден и резок, как дождь:
— Где вы были в ту среду?
— Я был… я… не был… нигде я не был. В самом деле нигде. Везде.
— Везде, кроме того места, где должны были быть.
— Я поехал прокатиться.
— Куда?
— По берегу. Думаю, я доехал до Аймута… Это рыбацкая деревенька. Да, около Аймута. Шел дождь. Я вышел и прогулялся по берегу. Долго гулял. Поехал назад. Да, везде и нигде. — Он запел: — «Ты, детка, везде и нигде».[45]
Ребус снова встряхнул его, и он замолчал.
— Кто-нибудь вас видел? Вы с кем-нибудь говорили?
— Я зашел в паб… в два паба. Один в Аймуте, другой где-то еще.
— Почему? Где был… Сьюи? Где он был?
— Сьюи. — Джек улыбнулся, услышав это прозвище. — Старый добрый Сьюи.
Мы друзья, инспектор, поймите. Где он был? Где и всегда — у женщины. Я его прикрытие. Если кто спросит: мы играем в гольф. Иногда действительно играем. Но в остальное время я его прикрытие. Я, в общем-то, не возражаю. Все это очень мило на самом деле — побыть наедине со своими мыслями. Я остаюсь наедине с самим собой, гуляю… думаю.
— Кто эта женщина?
— Что? Не знаю. Я даже не уверен, что это женщина…"
"— И никто вам не приходит в голову?
— А кто?..
