Боже, какие непотребные мысли приходят ему в голову! Нехорошо так думать, в особенности о мертвой, в особенности о женщине, которую он никогда не видел! Женщина, которая любила, чтобы ее привязывали к стойкам кровати, когда…
— Это не имеет никакого отношения к… Впрочем, не знаю, возможно, имеет. — Джек задумался на несколько секунд. — Понимаете, инспектор, я не могу отделаться от ощущения, что если Лиз читала эти газеты и если ее это задело, то она вполне могла сделать что-нибудь… Оставить меня… или даже, возможно… — Он вскочил на ноги и двинулся к окну, глядя в него невидящим взглядом.
— Я думаю, а что, если это я виноват в ее смерти?
— Виноваты, сэр?
— Да… в смерти Лиз. Будь мы вместе, будь она здесь, этого, возможно, не случилось бы. Не случилось бы. Вы меня понимаете?
— Что пользы винить себя, сэр?
Джек резко повернулся к нему:
— Но я так чувствую.
— Сядьте, пожалуйста, мистер Джек…
— Давайте лучше — Грегор.
— Хорошо… Грегор. Я прошу вас, сядьте и успокойтесь.
Джек подчинился. Утрата по-разному влияет на разных людей: слабые становятся сильными, а сильные — слабыми.
Рональд Стил швырял книги, Грегор… Грегор раскис. Он снова чесал палец.
— Все это настолько нелепо, — проговорил он.
— Что вы имеете в виду? — Ребус хотел, чтобы чай принесли поскорее. Может быть, в присутствии Эркарта Джек возьмет себя в руки.
— Этот бордель, — сказал Джек, поднимая глаза на Ребуса. — С которого все и началось. Причина, по которой я туда пошел…
Ребус подался вперед.
— И почему же вы туда пошли, Грегор?
Грегор помедлил, проглотил комок, набрал в грудь побольше воздуха и, казалось, все еще не решался ответить.
Наконец он заговорил:
— Чтобы встретиться с сестрой.
В комнате повисла такая тишина, что Ребус слышал тиканье собственных часов. Дверь распахнулась.
— Чай, — сказал Иэн Эркарт, входя в комнату.
* * *Ребус, который мысленно торопил приход Эркарта, теперь не мог дождаться, когда тот уйдет. Он поднялся с кресла и подошел к камину. Открытка от «стаи» была на том же месте, но теперь рядом с ней стояли другие — с выражением соболезнования от членов парламента, от семьи и друзей, от избирателей.
Эркарт, казалось, почувствовал атмосферу в комнате. Он поставил поднос на стол и, не сказав ни слова, вышел. Едва дверь успела закрыться за ним, как Ребус спросил:
— Вы хотите сказать — вашу сестру?
— Именно. Моя сестра работала в этом борделе. Мне так сказали. Я думал, это шутка, грязная шутка. Или ловушка, чтобы заманить меня в бордель. Да, ловушка.
