— Почему же она не связалась со мной?
Это был хороший вопрос. Ребус сделал себе заметку на память — нужно связаться с ней. Может быть, она еще здесь.
— С тех пор вы о ней не слышали?
— Ни до, ни после.
— Зачем вы хотели увидеть ее, Грегор?
— Ну, во-первых, мне в самом деле было интересно. — Он замолчал.
— А во-вторых?
— Во-вторых… Не знаю, может быть, уговорить ее перестать заниматься тем, чем она занимается.
— Ради ее блага или ради вашего?
Джек улыбнулся:
— Разумеется. Вы правы. Такая сестра вредит имиджу члена парламента.
— Есть формы проституции и похуже, чем торговля телом.
Джек кивнул. На него эта фраза явно произвела впечатление.
— Очень глубокая мысль, инспектор. Могу ли я использовать ее в одной из своих речей? Хотя вряд ли я теперь буду произносить речи. Как ни верти, моя карьера покатилась под гору.
— Никогда нельзя сдаваться, сэр. Вспомните Роберта Брюса.[35]
— И паука, хотите вы сказать?[36] Ненавижу пауков. И Лиз тоже… — Он запнулся. — Ненавидела.
Ребус хотел продолжить разговор.
С учетом того количества виски, которое выпил Джек, он мог вырубиться в любую минуту.
— Позвольте вас спросить о последней вечеринке в «Гнезде глухаря»?
— Что вы хотите знать?
— Для начала — кто там присутствовал.
Необходимость включить память, похоже, немного протрезвила Джека. Хотя он и не смог почти ничего добавить к тому, что уже сказал Барни Байерс. Вечер прошел за пьяными разговорами, утром пешком прогулялись до ближайшего холма, обедали в «Вересковом доме», а потом разъехались по домам.
Единственное, о чем сожалел Джек, так это о том, что пригласил Хелен Грейг.
— Не думаю, что кто-то из нас предстал перед ней в достойном свете. Барни показывал слоника, ну, знаете…[37]
— Да, знаю.
— Хелен отнеслась к этому с юмором, но все же…
— Она милая девочка, верно?
— Моя мать хотела бы, чтобы я на такой женился.
Моя тоже, подумал Ребус. Виски развязало Джеку не только язык, но и прежний акцент. Внешний лоск сходил с него, а под ним все яснее проглядывала черная кость — типичный парень, каких можно встретить в Керколди, Левене, Метиле.
— Эта вечеринка состоялась недели две назад?
— Три. Мы вернулись, провели здесь пять дней, когда Лиз решила, что ей нужно развеяться. Собрала чемодан — и привет. Тогда я и видел ее в последний раз…
Он поднял кулак и обрушил его на мягкую обивку дивана, почти беззвучно и не оставив следов.
— За что они меня? Я лучший член парламента, какой когда-либо был в этом округе.
