– Роман открыл футляр с пишущей машинкой и достал недописанную статью. – Над чем я работал.
– Прибереги до вечера, когда приедем в лагерь, – сказал Дакр и снова обратился к «Печатной трибуне».
Поначалу равнодушие Дакра уязвило Романа. Но потом он понял, что «Трибуна», должно быть, определяет то, что Дакр пишет для «Вестника». Это как шахматная партия. Роман убрал статью в футляр.
Выпрямившись на сиденье, он наблюдал, как Авалон-Блафф исчезает позади, словно его никогда и не было. Странное письмо в кармане казалось тяжелым, будто железное.
9
Почтовый родстер
Айрис почти дошла до «Печатной трибуны», когда снова почувствовала, что за ней кто-то идет и буравит взглядом спину.
Она остановилась и оглянулась. Руки устали от тяжести пишущей машинки и дорожной сумки.
Была половина восьмого утра; между зданиями лежали длинные синие тени. Мужчина, который шел за ней, был одет в темный подпоясанный плащ; надвинутая на глаза шляпа бросала тень на лицо.
– Мистер Китт? – позвала Айрис, пытаясь унять страх, но в голосе зазвенела легкая тревога, хотя она с вызовом вскинула голову.
– Почему вы за мной следите?
Мужчина ничего не сказал и продолжал идти к ней. Тяжелые ботинки стучали по мостовой, а руки он держал в карманах плаща. Когда расстояние между ними начало сокращаться, Айрис сглотнула. Этот человек не был таким высоким и элегантным, как мистер Китт. Шире в плечах, ниже ростом. Плащ не скрывал, насколько он мускулист. Когда он наконец поднял голову и поймал взгляд Айрис, она увидела, что нос у него кривой.
Одно ухо казалось хронически опухшим, а на челюсти виднелся заметный шрам.
Боксер или борец. Человек, чье ремесло – драки.
Первое, что подумала Айрис: «Он знает. Знает, что я украла пишущую машинку, и он идет, чтобы ее отобрать».
Она развернулась на каблуках, чувствуя, как вскипает кровь, и приготовилась бежать.
– Мисс Уинноу, – позвал он. – У меня для вас важное послание. От мистера Китта.
Айрис остановилась, словно ее ноги провалились в болото."
"Она медленно повернулась. Незнакомец стоял в двух шагах, оглядывая ее с насмешливым блеском в глазах.
Выражение его лица словно говорило: «Беги, но далеко не убежишь».
– Что за послание? – спросила она. – И почему вы не сказали раньше, вместо того чтобы преследовать меня?
– Я вас напугал? Прошу прощения, мисс. – Он приложил к сердцу огромную ручищу.
Девушка не понимала, говорил он искренне или насмехался над ней, и нахмурилась, подавив искушение отступить. До редакции оставался всего квартал.
