Напряжение в груди Айрис казалось почти невыносимым. Гравитация как будто исчезла, и ее подняло с пола, словно под чарами левитации. Мамин медальон завис перед лицом. Эта золотая вспышка напомнила, что нужно держаться и не отпускать поручни.
Бок родстера врезался в заднюю лапу вернувшейся гончей. Раздался тошнотворный хруст, а следом вой.
Тобиас погнал машину дальше, колеса подскакивали на ухабах. Наконец они снова помчались на восток. Родстер проскользнул между двумя другими гончими, которые потеряли время, разворачиваясь для погони.
Их свирепое рычание сотрясло землю как раскат грома."
"Айрис нерешительно поднялась на колени, одной рукой держась за поручень, другой за Этти.
Она осмелилась посмотреть назад.
Теперь за ними гнались только две гончие, третья билась на дороге. Но уцелевшая пара снова настигала их, как будто открытые пространства и прямые пути подпитывали их мифическую скорость.
На этот раз Айрис не стала отворачиваться. Она смотрела на тварей, пока расстояние между ними не начало сокращаться.
Она считала каждый раз, когда Тобиас переключал передачу, пока не поняла, что он выжал максимум. Родстер шел на пределе возможностей; двигатель не мог дать больше мощности. Они практически летели над дорогой, а гончие все равно не отставали.
Айрис застыла, когда гончие ринулись вперед, разевая гнилые пасти. Они хлынули, как прилив, но сразу отступили, когда Тобиас заложил крутой вираж. Наконец они начали замедлять бег, разочарованно рыча и пуская слюну.
Однако Айрис не верилось в спасение.
Этой ночью она едва могла доверять собственным глазам.
Она не отводила взгляда от дороги позади них, взрытой колесами и непогодой. Не отводила взгляда от удаляющихся гончих, пока их сердца не погасли, как пламя свечи, задутое в темноте.
24
Что на самом деле произошло в Блаффе и за его пределами
Когда пришли новости, Роман сидел за столом в комнате на верхнем этаже фабрики и смотрел, как Дакр расхаживает перед стеной с окнами. Слева стояли несколько офицеров – несгибаемые и молчаливые.
Ожидая распоряжений Дакра, мыслями Роман находился очень далеко.
Он был в другой комнатке, уютной спальне в гостинице Марисоль. Горели свечи, отбрасывая на стены неяркие круги света. На полу лежали одеяла и стопка смятых писем, которые Роман перечитывал столько раз, что и не сосчитать. Он был не один и никогда не чувствовал себя более живым, чем в тот момент. Кровь пела, когда он смотрел на нее, когда вдыхал аромат лаванды с ее кожи…
Дверь с грохотом открылась.
