Они слились воедино, когда их тела содрогались от освобождения, а после этого еще какое-то время томились от наслаждения. Прошло немало времени, прежде чем Александр собрал силы и высвободился из тесного захвата.
Осторожно выскользнув из томных объятий Эйлис, он перекатился на спину и натянул на себя одеяло. Теперь, получив удовольствие, Александр встревожился. На этот раз он не мог просто так отбросить или отрицать чувство полного единения с ней. Любовный акт был столь полон, что он не мог припомнить чего-либо хоть отдаленно подобного за всю свою жизнь.
Он понял, что ему будет очень трудно от этого отказаться, однако она была из клана Макфарланов и для нее места в Ратморе не было. На руках Макфарланов была кровь Макдабов после предательского убийства, и за это убийство следовало отомстить.
Именно об этом он несколько раз пытался себе напомнить. Александр мог бы попытаться успокоить себя тем, что если одна женщина может столь сильно взволновать и пресытить его, то должна существовать и другая.
Когда Эйлис отправится обратно, он приступит к поискам этой другой женщины.
Эйлис молча наблюдала за Александром, пока он одевался. То, что он внезапно замолчал, ее обеспокоило, как и отрешенный взгляд на его лице. В его голубых глазах уже не было прежней теплоты. Она не могла понять, о чем он сейчас думает и что чувствует. Поскольку он вел себя иначе, чем до того, как они занялись любовью, она могла только предполагать, что заставило его измениться.
Внезапно у Эйлис округлились глаза. Как она могла забыть? Она была племянницей и наследницей человека, который убил отца Александра и забрал его земли. Она также являлась невестой человека, которого он ненавидел. Их любовная игра была для него не столь прекрасной, как для нее, потому он и не остался с ней. Для него это был просто акт мести. Эйлис заметила, что Александр наслаждался ею, жаждал ее – и эти чувства должны были его обеспокоить, поскольку она была из клана Макфарланов, а он, ее похититель, – из клана Макдабов.
Она могла только молить Бога, чтобы это не заставило его обращаться с ней грубо."
"Мысль, что Александр может отдать ее своим людям, змеей прокралась в ее мозг и вызвала такой леденящий страх, что Эйлис поежилась. Она не хотела верить, что он может быть столь жесток, но ей приходилось признаться себе, что, несмотря на их близость, он был для нее совершенно посторонним человеком.
