Значит, мать или одна, или привезла кого-то на своей тачке.
Он вздохнул, вспомнив ее последнее увлечение, на три года моложе самого Степана. Подошел к калитке, позвонил – раз, другой, третий. Тишина.
Спит, что ли? Она здесь, в доме, он это точно знал. По его сведениям, после встречи Нового года мать прямо из ресторана направилась за город. Это было в начале четвертого утра, сейчас пятнадцать ноль-ноль, давно пора было выспаться. Почему же она не открывает?
Степа не выдержал и минут через десять полез через забор. Мать терпеть этого не могла и грозилась сдать его участковому, если он попробует забраться еще раз.
Он послушался и пару лет назад прекратил ее пугать.
Но сегодня был особый случай. Сегодня погиб его отец, ее бывший муж. Должна же она об этом узнать.
Он ловко спрыгнул в глубокий снег, обогнул ель и пошел к крыльцу. Отряхнулся еще на ступеньках, потопал громко, похлопал себя по рукавам, стараясь произвести как можно больше шума. Бесполезно, мать на все эти звуки никак не отреагировала.
Не дай бог, заперто.
Что ему тогда, назад прикажете ехать? Не станет же он молотить во все окна подряд! А какую комнату мать сегодня выбрала в качестве спальни, можно только гадать. Она любила перемещаться по дому с подушками и одеялом.
Дверь оказалась незапертой. Степан вошел в просторный холл, огляделся. Чисто, тихо, свет нигде не горит.
– Мам! – позвал он негромко и прислушался. Тишина. – Мам, ты дома? Мама!
Где-то хлопнула дверь. Или ему показалось? Шагов слышно не было, зато, он мог поклясться, где-то оглушительно храпели.
Значит, мать все же притащила очередного ухажера.
– Мама! – заорал Степан. – Мама, выйди, пожалуйста, ты мне срочно нужна!"
"– Что голосишь, Степа?
Голос матери, негромкий и властный, заставил его вздрогнуть. Степан повернул голову. Мать стояла в широкой арке, венчающей вход на кухню. В руках – кофейная чашка. Тщательно накрашенная, замысловато причесанная, в бархатном домашнем костюме изумрудных оттенков.
«Значит, храпела не она», – со злостью подумал Степан и натянуто улыбнулся.
– Привет, мам, с Новым годом, – пробормотал скороговоркой, подошел к матери и клюнул ее губами в густо напудренную щеку. – Прекрасно выглядишь.
– Ой, хватит, Степа, ерунду молоть.
Но по скользнувшей по губам улыбке он догадался, что ей приятно.
– Кофе будешь? – спросила мать, кивком приглашая в кухню.
– Да. – Он быстро скинул куртку и пошел за ней. – А кто там храпит, мам?
– Да так, – беспечно махнула она рукой, не оборачиваясь, – ерунда.
