Я войду?
Степан, лица которого она не помнила, не дождался разрешения и вошел. Оля даже кивнуть ему не успела, как он уже снимал яркий модный пуховик, она видела такой в рекламе по телевизору. Очистил от снега замшевые ботинки и, не разуваясь, пошел в кухню. Знал, что Окунев там: от входа в дверном проеме кухни была видна его широкая спина, обтянутая черным джемпером.
– Вот скажи мне, друг, что ты здесь делаешь? – с напором спросил Степа Галкин, даже не протянув руки Окуневу.
Встал на расстоянии пары метров от стола, подбоченился, нехорошо уставился на Георгия.
И снова с напором:
– Что ты здесь делаешь в такое утро? Да еще за столом! Красиво, не правда ли? Да, Жора?
Оля вернулась в кухню, замерла. Наконец ей представилась возможность рассмотреть этого Степана как следует.
Да, он явно хорош, Алла Ивановна не соврала. Высокие скулы, яркий рот, красивый нос, который не испортил бы даже женщину. Глаза удивительного цвета. Цвет штормового моря, блеск отполированной стали – как еще их описать? Ресницы темные, длинные, пушистые.
Гладко выбритый череп тоже его не портил, скорее наоборот – сообщал внешности что-то экзотическое.
Высокий, выше Окунева и гораздо выше своего отца. Тоньше, чем Георгий, в кости, но от этого не кажется слабее. Наоборот, в его изящной гибкости чувствовалась дикая сила. Опасная сила, решила она, вдоволь на него насмотревшись.
– Повторяю вопрос: что ты здесь делаешь? Извините, Оля, ради бога, извините! Вчера вечером под колесами машины погиб мой отец.
– Я в курсе, – кивнула она.
– Георгий, собственно, из-за этого пришел.
– О как! Работает, стало быть? – Степан с ухмылкой оглядел накрытый стол. – И попутно угощается? Ты здесь с ночи, Жора, я угадал? Я звонил твоей матери, она сказала, что ты не ночевал дома. Можно полюбопытствовать, куда ты отправился с места происшествия? Сюда, да? К Ольге?
Георгий обернулся, глянул на Ольгу и как-то так склонил голову, что она прочла в этой позе: «а я предупреждал».
– Ну ты, Жора…
Губы Степана плотно сжались, он тяжело дышал.
Что его так корежит – от горя или по причине задетого самолюбия? Она решила, что пора вмешаться.
– Степан, минуточку внимания.
Она медленно вышла на середину кухни, даже не подозревая, какой выглядит красавицей в своем длинном платье василькового цвета с ярко-желтой отделкой. И туфельки атласные оказались кстати. И красивая прическа, над которой она минут двадцать трудилась.
Мужчины уставились на нее. Степан еще плотнее стиснул губы.
