И с ним надежно…
Глава 7
Обычное тихое утро первого января началось с грохота. Оля подскочила на кровати и с вытаращенными глазами рванула из спальни на шум. Ей показалось, что кто-то выбивает ее дверь.
– Мам, что ты вечно? – возмущался на кухне мужской голос. Снова грохот, оттуда, с кухни. – Что со мной может случиться? Все со мной в порядке, поверь. Да, не вернулся. Да, новогодняя ночь. Ты же знаешь, какая у меня работа… Да. Все, пока, увидимся. Мама, с Новым годом! Целую тебя.
Он хороший, вдруг подумала Оля. С облечением выдохнула и улыбнулась.
Тут же поймала свое отражение в зеркале и ахнула. Такой растрепыш! Кое-как пригладила волосы, шагнула в сторону ванной, намереваясь скрыться там и привести себя в порядок. Не успела. Из кухни вывалился Окунев со сковородкой – между прочим, в ее переднике, надетом прямо на голый торс. Хорошо хоть в штанах.
– Привет! – улыбнулся он и тряхнул сковородой. – На этой сковороде можно пожарить картошку? А то у вас там их целая дюжина, не знал, какую выбрать. Потом они посыпались…
– Я слышала.
– Оля скорбно поджала губы. – Разделись зачем, гражданин Окунев?
Он надул щеки, кстати, гладко выбритые, попыхтел, снова улыбнулся.
– Так душ принял. Извините. И побрился, нашел там у вас одноразовые станки. Утро Нового года, а я как чучело, стыдно перед такой девушкой… Кстати, полотенце я выстирал.
– Находка, а не мужчина! – ядовито процедила она, чтобы скрыть смущение.
Без черного джемпера Окунев выглядел невозможно ладным. Мускулистый, кожа гладкая, на левом предплечье татуировка – какой-то текст в три строки то ли на китайском, то ли на японском.
А под левой ключицей невозможно трогательная родинка."
"Что за наказание такое? С чего ее Новый год начинается?
С дурных новостей о страшной кончине Галкина – раз. Со странного мужика, который среди ночи является к ней во двор на темном внедорожнике и рассматривает номер ее машины, – два. В довершение другой мужик утром встречает ее в дверях собственной кухни со сковородой наперевес. И мужик этот полуголый, между прочим.
– Почему находка? – не понял Окунев, невозможно смело на нее пялясь.
А она в тонкой пижаме на голое тело! Оля съежилась под его взглядом.
– И тарелки мы вытираем насухо, и полотенца после себя стираем, и картошку жарим. Крестиком не вышиваете, нет?
– Нет, хотя в детстве пробовал, – признался он со смущенной улыбкой. – Мама пыталась научить.
– Не вышло?
– Нет.
– Жаль, – буркнула Оля и скрылась в ванной.
Вышло глупо, поняла она, намыливая голову.
