Он знал о пакете с кровью, знал, где лежит парик, признает, что никто не видел, когда он уходил с работы или прибыл на свою станцию. А его странное поведение тем утром! Он ездит из Бакхерст-Хилл – сколько? – почти сорок лет, и всегда направляется в «Чемберс» по Чансери-лейн. А тут почему-то решил пойти кружным путем.
– По его словам, ему нужно было кое-что об-думать.
– Да брось, Кейт! У него была куча времени на пути из Бакхерст-Хилл. Может, у него просто не было моральных сил войти в здание? Ведь он, черт побери, знал, что его там ждет.
Его поведение тем утром абсолютно нелогично.
– Но люди иногда ведут себя нелогично, – возразила Кейт. – И почему ты придрался к нему? Может, ты не веришь, что почтенный барристер может совершить убийство?
– Вовсе нет, Кейт. Это было бы просто глупо.
– Будем считать день законченным, – сказал Дэлглиш. – Завтра в первой половине дня меня в Лондоне не будет.
Я еду в Дорсет повидаться с бывшим мужем Венис Олдридж и его женой. Дрисдейл Лод отказал Олдридж, когда она просила его помочь отвадить жениха дочери. Возможно, она обращалась и к Люку Камминзу. Во всяком случае, с ними нужно встре-титься.
– Там красивые места, – сказал Пирс. – Так что, похоже, вас ждет приятный день, сэр. Кажется, в Уорхеме есть любопытная часовенка, на которую, если позволит время, вы можете взглянуть, сэр. И конечно, не забудьте про собор в Солсбери.
– Пирс улыбнулся Кейт – хорошее настроение к нему явно вернулось.
– А вы можете по пути в агентство мисс Элкингтон посетить Вестминстерский собор, – парировал Дэлглиш. – Жаль, у вас не будет время помолиться.
– А о чем советуете помолиться, сэр?
– О ниспослании смирения, Пирс, смирения. Ну что, разошлись?
Глава двадцать четвертая"
"Чуть перевалило за полночь – время неизменного последнего ритуала Кейт.
Из двух халатов она выбрала тот, что теплее, плеснула себе немного виски и открыла дверь на балкон, откуда открывался вид на Темзу. На реке не было судоходного движения, темная толща воды отливала серебром. Из квартиры Кейт можно было любоваться двумя видами: один балкон выходил на огромный сверкающий карандаш башни Канэри-Уорф и стеклянно-бетонный район доков, другой – на ее любимое зрелище – реку.
