Она могла критиковать текст, поведение, внешний вид и дикцию актеров, политиков и экспертов, не боясь возражений. Иногда внучку удивляло, что к себе бабушка относится совсем не критично. Выкрашенные в совершенно немыслимый рыжий цвет волосы, обрамлявшие семидесятипятилетнее лицо, кожа которого преждевременно обвисла и покрылась глубокими морщинами, выглядели смехотворно, а узкая, выше колен юбка только подчеркивала костлявость ног в старческих пятнах. Но сила духа бабули всегда вызывала восхищение Валерии. Она знала, что они союзники, хотя не слышала от нее слов одобрения или любви.
Вместе они справлялись с агорафобией и депрессией матери, хождением по магазинам, готовкой и работой по дому, оплатой счетов и прочими ежедневными делами обычных людей. Мать съедала поставленную перед ней еду, но не проявляла никакого интереса к тому, как она оказалась на тарелке."
"А теперь еще эта история с Кенни. Когда брату дали срок, мать взяла с нее обещание, что бабушка ничего не узнает, и Валерия держала слово. Но это затрудняло походы в тюрьму.
Ей удавалось посещать Кенни лишь дважды в неделю, и то каждый раз выдумывая разные предлоги вроде встречи со старой школьной подругой, которые казались неубедительными ей самой.
– Думаю, ты сейчас пойдешь на свидание, – сказала бабушка. – А как насчет магазина?
– Заскочу в супермаркет на обратном пути. В субботу они работают до десяти.
– Надеюсь, с этим тебе повезет больше, чем с предыдущим. Я знала, что он тебя бросит, как только поступит в университет. Так всегда бывает.
Да и ты не проявила достаточно характера, чтобы его удержать. Нужно быть решительнее, дорогая. Мужчины это любят.
Бабуля в молодости была просто огонь и точно знала, что любят мужчины.
Как и следовало ожидать, бабушка отнеслась к известию об убийстве спокойно. Она редко проявляла интерес к неизвестным ей людям и давно решила, что Полет-Корт – это мир внучки, слишком далекий, чтобы в него вникать. Настоящее убийство, особенно незнакомого человека, блекло перед яркими, неистовыми образами, подстегивающими ее воображение и вносящими в жизнь возбуждение, которого она так жаждала.
Она редко встречала Валерию вопросами о проведенном дне, о коллегах и разговорах, которые те вели. Но в данном случае равнодушие пришлось кстати, потому что вскоре на лестнице послышались неспешные шаги матери, и новость все равно нужно было сообщить.
Миссис Колдуэл провела плохой день. Занятая своими горестными мыслями, она слабо воспринимала то, что ей говорили.
