– Я инспектор Кейт Мискин, а это сержант Робинс. Боюсь, у нас для вас плохие новости. Будет лучше, если вы сядете, мисс Камминз.
Полезный совет перед тяжелым известием – существует даже правило, что плохие новости никогда нельзя получать стоя.
– Я не хочу садиться, – ответила девушка. – Если хотите, садитесь сами. Это мой жених. Его зовут Эш. А это наша экономка, миссис Бакли, хотя не думаю, что вам нужна она.
В голосе девушки явственно звучало равнодушное презрение, однако, подумала Кейт, не может ведь она не понимать важность этого визита.
Разве часто полиция приносит хорошие вести?
Тут вмешалась экономка:
– Я должна была понять. Надо было позвонить в полицию вчера вечером, когда мисс Олдридж не пришла домой. Она всегда предупреждала меня, если где-то оставалась на ночь. Когда утром я позвонила в «Чемберс», мужчина, клерк, сказал, что она там. Но разве она могла там быть?
Кейт старалась не смотреть на девушку.
– Она действительно находилась в коллегии, – тихо произнесла Кейт.
– Но была уже мертвой. Этот клерк, мистер Нотон, обнаружил тело, когда пришел на работу. Мне очень жаль, мисс Камминз.
– Мама умерла? Но это невозможно. Мы видели ее во вторник. Она не была больна.
– Ее смерть не вызвана естественными причинами, мисс Камминз.
– Вы хотите сказать, что ее убили? – раздался голос Эша.
Это звучало как утверждение – не вопрос. Его голос озадачил Кейт. На слух довольно обычный, но ей он показался ненатуральным, будто молодой человек мог по своей воле добиваться разного звучания.
Он не родился с этим голосом, но разве у нее тот голос, с которым она родилась? Она не та Кейт Мискин, которая волокла покупки бабушки семь пропахших мочой лестничных пролетов в одном из домов на Эллисон-Фейруэзер. Она иначе выглядела. Иначе говорила. Иногда ей хотелось, чтобы она и чувствовала иначе.
– Сожалею, но все выглядит именно так. Полная картина будет после вскрытия. – Кейт повернулась к девушке. – Вы хотите кого-то видеть? Может быть, позвонить вашему врачу? Или приготовить чашку чая?
Чашка чая.
Английское лекарство от горя, потрясения и смерти близких. Не сосчитать, сколько раз за время службы в полиции она готовила чай на самых разных кухнях – там, где раковины были забиты грязной посудой и отходы вываливались из мусорных ведер, и на аккуратных кухоньках на окраине, символах домашнего уюта, и в элегантных дизайнерских интерьерах, где трудно даже представить, что там можно готовить еду.
