Уэстон и Девон сидели за столом, читали письма и газеты, а лакей убирал посуду и столовые приборы.
– Доброе утро, – сказала Кэтлин, и при ее появлении мужчины тут же встали. – Девушки уже позавтракали?
Уэстон кивнул.
– Хелен повела близняшек на ферму Лафтонов.
– Зачем?
Девон отодвинул для нее стул.
– Это была моя идея, – сказал Уэстон. – Лафтоны предложили забрать Гамлета при условии, что мы возьмем на себя расходы по сооружению для него загона и крытого хлева. Близняшки согласились отдать поросенка, если мистер Лафтон лично пообещает, что с ним все будет в порядке.
– А чего вдруг решили избавиться от Гамлета? – удивилась Кэтлин.
Лакей взял с буфета поднос и поставил перед хозяйкой, чтобы насыпала в заварочный чайник листового чая.
– Я как можно тактичнее объяснил девушкам, что, к сожалению, Гамлета не сделали во младенчестве боровом, как следовало. Я понятия не имел, что такая процедура необходима, а то бы непременно позаботился об этом.
– Не сделали боровом? – озадаченно переспросила Кэтлин.
– Как это?
Уэстон изобразил двумя пальцами движение ножниц.
– Ох…
– Оставшись… гм… в первозданном виде, – добавил Уэстон, – поросенок стал непригодным на мясо, так что можно не бояться, что он когда-нибудь окажется на обеденном столе. Но чем старше он будет, тем агрессивнее, и еще вроде бы появится запах… Так что теперь он пригоден только для одной цели…
– Вы имеете в виду… – начала было Кэтлин, но вмешался Девон:
– Нельзя ли продолжить этот занимательный разговор после завтрака?
Уэстон послал Кэтлин виноватую улыбку:
– Я вам позже объясню.
– Если вы собираетесь рассказать о том, как неудобно держать в доме некастрированного самца, – сказала Кэтлин, – то об этом я уже знаю.
Уэстон чуть не поперхнулся тостом, а Девон хранил гробовое молчание.
Чай наконец заварился, и Кэтлин наполнила свою чашку, положила сахар и сделала маленький глоток. В это время появился дворецкий.
– Миледи… – Он протянул ей серебряный поднос, на котором лежало письмо и нож для открывания писем с ручкой из слоновой кости.
Кэтлин взяла его и с радостью увидела, что оно от лорда Бервика. Вскрыв конверт, она развернула лист бумаги и начала читать про себя.
Начиналось письмо довольно безобидно: с заверений, что в семье все хорошо, затем шло описание прекрасного чистокровного жеребенка, которого купили недавно, – но в середине лорд Бервик сообщал: «На днях я получил тревожные новости от управляющего фермой вашего отца в Глендаррифе.
