Если ее стратегия состояла в том, чтобы заставить его сходить с ума от желания, то она сработала великолепно. Но Девон достаточно хорошо знал Кэтлин, чтобы заподозрить в намеренной манипуляции. Вот только почему-то от сознания, что она пытается таким образом защитить себя от него, ему становилось еще хуже. Он понимал ее, в принципе мог бы, пожалуй, даже с ней согласиться, но тем не менее это сводило его с ума. Он не мог изменить свою природу, да и, видит бог, не хотел. Он никогда не смог бы отдать женщине свое сердце или свободу, но до этого момента не сознавал, что это делает почти невозможными отношения с такой же, как он, решительно настроенной сохранить и сердце, и свободу.
Кэтлин же, казалось, нисколько не изменилась: была такой же общительной, рассудительно, то серьезной, то забавной, готовой поспорить, когда с чем-то не соглашалась. А вот он стал буквально одержимым ею: не мог оторвать от нее взгляд. Половину времени он пытался делать все возможное, чтобы она была довольна, а вторую половину испытывал искушение ее задушить.
Еще никогда он не ощущал столь мучительной неудовлетворенности, желая гораздо большего, чем она была готова дать. Он дошел до того, что преследовал ее, поджидал в укромном уголке, как какой-нибудь распутный лорд, привыкший лапать горничных. Как-то утром после конной прогулки с Кэтлин он завлек ее в темный угол седельной и там уговорами и ласками добился, что она отдалась ему у стены, но даже тогда, в первые секунды после великолепной разрядки, когда еще не успел прийти в себя, он хотел большего.
И так каждую секунду.
Остальные обитатели дома не могли не замечать, что он стал одержим Кэтлин, но пока что никто не проронил ни слова об этом. Однако Уэстон, в конце концов, спросил, почему Девон передумал возвращаться в середине месяца в Лондон.
– Ты же собирался уехать завтра вместе с Уинтерборном. Что изменилось? Тебе надо быть в Лондоне, готовиться к переговорам о сдаче земли в аренду. Насколько я помню, они должны начаться первого февраля.
– Поверенные и бухгалтеры могут подготовиться без меня, – ответил Девон.
– Я могу по меньшей мере еще неделю оставаться здесь, где я нужен.
Уэстон фыркнул:
– Нужен для чего?
Девон прищурился.
– Полагаю, когда в доме ремонт, нужно сажать живые изгороди, копать дренажные канавы и молотить зерно, здесь есть чем заняться.
Они шли к дому от сарая, куда убрали недавно доставленную механическую паровую молотилку. Хоть и купили они ее подержанной, машина вроде бы была в превосходном состоянии.
